Водитель курил. Не сигарету, а самокрутку, с горьким запахом, от которого мутило даже сквозь стекло. Он был широкоплечим, с бычьей шеей, и с лицом, которое просилось на постер с подписью "В розыске, не подходить". На шее была татуировка черепа с ножами вместо костей. На коленях лежал пистолет.
— Пять миль до Грэйроука, — буркнул он, сплюнув в бутылку из-под колы. — Малыш был ранен. Много крови. Сильно. На сидении как будто корову прирезали.
— Хреново. Значит, мог сдохнуть в лесу, — откликнулся пассажир. Голос был низкий, гладкий. Гораздо более опасный, чем грубость водителя. Этот говорил тихо, и от этого становилось страшнее.
Пассажир был в перчатках из оленьей кожи. Костюм как у страхового агента, если бы страховой агент умел разбирать АК-47 с закрытыми глазами и убивать взглядом. Он был холодным. Не мерзнущим. Просто без температуры. Человеком, в котором не горел ни один внутренний огонь.
Он посмотрел в окно на проносящиеся сосны. Взгляд был расчётливый, как у волка, который не гонится, а он уже знает, где лежит добыча.
— Нет. Он не умер. — Произнес после паузы. — Калеб Марлоу не из тех, кто умирает легко. Он из тех, кто умирает дорого.
— Но не в больницу же он пошёл. Он не идиот, — водитель хмыкнул. — Ты сам учил нас: в больницу только если пулю между глаз получил, и то не сразу.
— Нет, не идиот. Но он человек. И у него продырявлена печень. Это значит — боль. Температура. Инфекция. Даже самый осторожный волк идёт к воде, если жажда сильнее страха. Он либо пошёл к медикам, либо сдох у дороги.
Пассажир посмотрел на GPS.
— Бросил машину на заправке. Тот, кто нашёл, сказал, что кровь была свежая. Не застывшая. Её оставили недалеко.
Машина замедлилась.
— Вот оно, — сказал водитель, указывая на вывеску. Старая металлическая арка:
"Добро пожаловать в Грэйроук, Монтана. Население: 342. И мы всех знаем."
Пассажир усмехнулся.
— Ну что ж. Придётся познакомиться.
На заправке, что стояла на въезде в город как ржавая стража, всё было закрыто. Снег забил шины оставленного пикапа — тёмного, с вмятинами и паутиной трещин на лобовом стекле.
На водительском сиденье подсохшие пятна крови, превратившиеся в бурое пятно на ткани.
Пассажир медленно обошёл машину, достал из кармана миниатюрный фонарик, и осветил пятна, пол. Потом снег. Нашёл следы.
— Куда пошел раненый волк? — пробормотал он, вглядываясь в темноту.
Он поднял взгляд в сторону города, где над деревьями едва заметно высился прямоугольник больничного здания. Лишь верхушка, но он уже знал.
— Он пошёл туда.
— Ты же говорил, не пойдёт.
— Я ошибался. Он слабее, чем я думал. Или у него появилась причина не умирать.
Пассажир достал телефон. Набрал короткий номер.
— Отправь второго. Да, в больницу. Пусть заглянет как кто-то из “службы доставки”, что угодно. Но осторожно. Не высовываться, пока не поймёт, где наш малыш.
Мужчина повесил трубку, повернулся к водителю:
— Поспи. Ночью мы за ним вернёмся.
А метель всё усиливалась. Словно сама природа пыталась укрыть от чужих глаз то, что сейчас прятала за собой больница Грэйроука.
***
Дежурная смена в больнице Святого Георгия тянулась, как резинка на старых трусах и с тем же ощущением, что в любой момент может хлопнуть. Элли пила кофе, который с каждой новой попыткой становился всё дальше от напитка и всё ближе к отчаянию. За окнами вьюга не унималась, улицы казались вымершими, и в воздухе висела та редкая, почти осязаемая тишина, что бывает только перед чьим-то появлением.
Дверь на первый этаж открылась с характерным дзынь.
На ресепшн вошёл мужчина лет сорока. Плотный, в куртке курьерской службы "Northern Dispatch", с ящиком в руках. Лицо, как у каждого второго в Монтане: квадратное, неулыбчивое, с намёком на бывшего футболиста.
— Доставка, — пробурчал он, показывая бумажку. — Для столовой, сказали на складе. Капсулы для кофемашины и термосы.
Медсестра взглянула на него, кивнула:
— Столовая внизу, но подождите — я вызову дежурного.
— Ага. Не спешите, — Кивнул «курьер», сев на скамейку и поставив коробку рядом.
Он не моргал. Только поводил глазами. В одну сторону — к лифту. В другую — к камере видеонаблюдения. В третью — на дверь, где стояла табличка: "Палаты. Отделение хирургии." Он почти незаметно щёлкнул пальцем по подставке с журналами. Мелочь. Не важная. Но именно такие движения умеют предупреждать тех, кто чует охоту.
***
Калеб лежал в палате 314. Окно трещало от ветра. Шторы дрожали, как если бы что-то пыталось войти сквозь стекло. Он не спал. Хотя глаза были закрыты. Этому учатся годами: выглядеть мёртвым, пока приближается угроза. Внутри — всё было напряжено, как пружина.