Они повернулись почти одновременно. На краю стоянки стояла фигура. Высокий, в длинной куртке, лицо не видно, капюшон надвинут. Рядом — чёрный джип с работающим двигателем. Тот самый Tahoe. Человек сделал шаг вперёд. Поднял руку. Там блеснуло дуло.
— Назад! — прохрипел Калеб, и толкнул Элли в сторону брошенной машины скорой помощи.
Пуля свистнула рядом, ударившись в бетон. Второй выстрел разнёс зеркало грузовика, который стоял чуть правее. Они влетели за укрытие, и Калеб сполз вниз, задыхаясь. Элли вытащила телефон. Нет сигнала. Плевать. Она рванула к двери фургона, дёрнула за ручку — открыта. Внутри пусто, но крыша целая. Машина массивная, металл толстый. Если прижаться, пожалуй, выдержит пару пуль.
— Ещё один выстрел и они начнут подходить ближе, — прошептал Калеб, хватаясь за живот. Лицо серое. В глазах огонь. Не боли — бешенства. — Слушай внимательно. Я сейчас дам дым. Старый баллон, он должен быть под сиденьем. Ты в этот момент перебегаешь к воротам. Там сбоку должен быть рубильник. Включишь, ворота откроются. Медленно. Но откроются. Потом бежишь. Не назад. Вниз, вдоль канавы. Они будут ждать, что ты уйдёшь по дороге. Не иди по дороге.
— А ты? — спросила она.
— Я отвлеку. Немного пошумлю. Может, ещё кого-нибудь выманю. Ты должна уйти, Элли. Понимаешь? Это шанс. У нас не будет второго.
Она смотрела на него, и внутри неё всё сжималось. Он был на пределе. Он еле держался. Но глаза стали острыми, уверенными. Он всё ещё командовал. Даже сейчас. Потому что, если бы она начала командовать, они бы уже были мертвы.
Она кивнула. Один раз. Чётко. Без истерики. Дверь открылась. Калеб полез внутрь, шаря под сиденьем. Через мгновение вытащил серый баллон — старая дымовая шашка. Наверное, осталась от прежнего водителя. Он выдернул чеку, швырнул её в сторону, она покатилась по льду и со шипением начала плеваться густым серым дымом. Весь мир стал мглой. Элли выскочила из укрытия, как снаряд. Бежала, пригнувшись, почти ползком, считая шаги, ощущая, как кожа покрывается инеем. За спиной прозвучал выстрел. Второй. Кричат. Кто-то подбегает. Но дым дал ей фору. Она достигла рубильника, дёрнула вниз со всей силы — металлический лязг, тяжёлые створки медленно начали подниматься. Машина ревёт. Кто-то орёт. И в этой какофонии она обернулась — и увидела Калеба. Он стоял. В полный рост. С пистолетом в руке, которого не было у него раньше. Наверное, припрятал где-то перед тем, как ввалиться в больницу. И целился. Спокойно. Без дрожи. Как человек, который всё уже решил. Он выстрелил. Один раз. Второй. Третий. Элли крикнула. Он оглянулся. Улыбнулся с тем упрямым, почти безумным блеском в глазах.
Она нырнула под поднимающиеся ворота. Позади стоял крик, выстрелы, грохот. И воздух, который трясётся от хаоса.
ГЛАВА 6: ОХОТА НА ДВОИХ
Элли бежала. Не быстро, потому что лёд. Не ровно, потому что ноги подкашивались. Но бежала, потому что всё внутри кричало: “Двигайся, двигайся, двигайся, не думай.” Она миновала ворота, свернула с дороги, сползла вниз по склону к канаве, заросшей кустами и заброшенными ящиками. Снег хлестал в лицо, будто сам мир пытался затушить её панику. Она упала, замерла, прислушалась. Сердце грохотало в ушах. Где-то позади — стрельба. Потом тишина. Пауза. Зловещая, как затишье перед расправой. Она не знала, остался ли Калеб жив. Он ушёл в другую сторону, бросив её, и теперь его след либо вёл во тьму, либо в вечность. Но она знала точно одно: теперь они будут искать и её. Потому что она с ним. Потому что она не донесла. Потому что она слишком много видела.
Она пряталась между деревьев, пригнувшись, как зверь, который знает, что сверху уже навёлся оптический прицел. Телефон — мёртв и бесполезен. Документы остались в сумке. Сама в чужой куртке, в крови, в панике, но с холодной ясностью в голове. Надо было уходить. Не в город, он слишком маленький. Там все всё знают. И если кто-то в больнице уже "поговорил" с теми, кто приехал в Tahoe — её имя, лицо, история уже переписаны. Она — не врач. Она — соучастник. Угроза. Свидетель.
Она добралась до старой остановки на трассе, будки из стеклопластика, где днём школьники ждут автобус, а ночью только вьюга и бездомные коты. Она забилась в угол и закрыла глаза, хотя всё тело тряслось, как у мотылька на морозе. Там, в темноте, внутри себя, она вспомнила всё. Как он смотрел на неё. Как говорил, не умоляя, а будто отдавая честь. Как прикрывал, хотя сам почти падал. И как стрелял — не вслепую, не яростно, а точно. Профессионально. Уверенно. Так стреляет человек, которому нечего терять. Или есть что защищать.