Удивившие даже профессионалов тонкие хирургические навыки не имели совершенно ничего общего с неумелым удалением голосовых связок у сестёр Уэнс и намного превосходили понимание анатомии в случае с расчленением семьи Шарпов. В полиции склонялись к версии, что город атаковали сразу несколько маньяков с разными навыками и типажами жертв, однако тогда ещё молодой Маркус Кёнинг стоял на своём – убийца один и тот же, на что указывала его склонность к растягиванию удовольствия. Он не позволял жертвам погибать быстро – выхаживал их и продолжал издевательства.
Детектив был уверен, что убийца играл, фантазировал и экспериментировал в попытках найти самый болезненный способ убийства. И попытки эти не останавливались. В общей сложности той весной в Роутер-Пике нашли шесть тел. Оставшиеся, хоть и были обнаружены последними, но произошли гораздо раньше.
Один мужчина голышом замёрз насмерть, однако вскрытие показало, что несколько раз ему позволяли отогреваться и даже вводили медикаменты для реанимации. Это вполне могло быть самое длительное замерзание человека в истории.
Женщина и молодой парень, независимо друг от друга, погибли от падений со скал. Причём парень погиб лишь после второго, а женщину предварительно побили камнями.
Эти три смерти на фоне других напоминали какую-то разминку или, как считал Маркус, тест для проверки оперативности работы и уровня навыков правоохранительной системы города. Роутер-Пик это испытание с треском провалил, из-за чего, отчасти, и произошли все последующие кошмары с Уэнсами, Шарпами и Грайм.
6. Запись звука с видеорегистратора личного автомобиля Маркуса Й. Кёнинга
от 14.06.2010
Пояснение:
Запись может указывать на склонность Николь К. Эванс к маниакальному поведению.
Отсканируйте код файла в системе для просмотра.
Бордовая малолитражка Кёнинга тащилась в крайней правой полосе общего потока по скоростному шоссе за город. Ревущие сигналами автомобили со свистом проносились мимо. Детектив расслабленно рулил, не разгоняясь, хотя чувствовалось, что двигатель был способен на большее.
– Дуарте упрятали в «Безмолвный парк» сразу после того, как тот пошёл на поправку, – рассказывал Кёнинг. – Подложил он конечно мне тогда свинью – самого по допросам затаскали. Хорошо хоть свидетель нашлась – пенсионерка из дома напротив фабрики.
– Его из-за этого признали невменяемым? – для приличия поинтересовалась Николь.
Она прекрасно знала ответ на этот вопрос. Да и вообще всё, что только можно было выяснить о деле Гектора Дуарте без личного разговора с Кёнингом.
– Он – единственный постоялец «Парка», который находится в себе, – ответил Маркус. – При этом среди особо буйных сумасшедших и умалишённых преступников ментально здоровый парализованный старик кажется самым далеко поехавшим и опасным.
– Мне, наверное, никогда не понять, как совершавший такое может быть психически здоровым, – призналась Эванс.
– Грань тонка, – согласился Маркус. – Выпотрошить человека может как впавший в делирий, так и трезво мыслящий. Разница в том, что второй будет делать это точно так же погружённо в процесс, как я веду машину.
– Умом я понимаю, – сказала Николь. – Но, Господи, как такое хладнокровие не может быть отклонением?
– С точки зрения работы мозга, его биохимии, у таких убийц всё в порядке, просто живут они немного в другой реальности, – продолжал детектив. – Коллекционеры скальпов в индейских племенах любили своих детей, защищали семьи, заботились о животных и даже презирали насилие, а кожа с черепов в их коллекции беспокоила их только с точки зрения количества — никому не хотелось выглядеть перед соседом менее мужественно.
– Убийство ради статуса – тоже ненормально, – возразила Эванс.
– Ну почему сразу убийство? – усмехнулся Маркус. – Люди всегда прибегали к хитростям и могли, например, воровать скальпы или снимать их с мертвецов.
– Это ещё хуже.
– Ага, видишь? – воодушевился Кёнинг. – Вот даже в твоей правильно работающей голове сложилась мысль, что лучше убить человека, чем откопать мёртвого.
– Я совсем не это… – начала Николь. – Чёрт, а ведь по логике звучит, будто это и имела в виду.
– Вот и Гектор не сумасшедший, – закончил Маркус. – Неприятный? Да. Кровожадный? Конечно. Опасный? Бесспорно. Но при этом ум его крепче наших с тобой. В шахматах, правда, он слабоват.