Именно это страшное воспоминание довершило переворот, уже давно и необратимо наметившийся в душе Алтынбека. Его лестница оказалась высокой, да непрочной… Ох и катиться бы ему с нее, все кости переломал бы!.. Слава аллаху, теперь он понял, что в жизни можно избавиться от наказания, от тюрьмы и от сумы, от страха, от грозного врага, но не от собственной совести…
Теперь Алтынбек, как выздоравливающий после тяжелой изнурительной болезни, радовался самым простеньким радостям, которых раньше в своей гордыне не замечал. Постепенно свыкся и перестал противиться самому сильному своему желанию — поехать в родной городишко, в свой брошенный дом… Он уговаривал себя, что едет только для того, чтобы покончить с делами, мол, приедет и уедет… Снова спохватывался, мол, что люди подумают… И первый раз в жизни по-настоящему рассердился на себя: «Да что я — все люди да люди! Да что они — из другого теста сделаны! И они не всю жизнь один мед едят…»
Алтынбек так неожиданно и стремительно появился в кабинете Беделбаева, что тот вздрогнул и чуть не выронил очки, которые он в это время протирал носовым платком. Темир Беделбаевич, не узнавая Саякова, обиженно нахмурился и водрузил на нос знаменитые линзы — теперь директор смог рассмотреть своего «вероломного» посетителя как следует.
— Вах, Алтынбек! Какими судьбами?..
А тот улыбался широкой благодарной улыбкой, уловив в голосе директора добрые покровительственные нотки.
— Как же слыхал-слыхал!.. Значит, в управлении трудишься?.. У нас, конечно, должность твоя была выше… Но, что ни говори, столица!.. Сейчас это престижно! Модно! Да и что вам, молодым, за одно место держаться! Надо, надо силы свои испытать, мир посмотреть, а осесть еще успеете, да и семеро по лавкам у тебя не сидят, — вдруг почему-то потупил взгляд Темир Беделбаевич. — Ну что ж, хвались успехами…
— Да нечем хвалиться, — просто сказал Алтынбек, чем весьма удивил директора, привыкшего к его изворотливости в речах и делах.
— Что ж так? Хотя, конечно, работа — везде работа, где ни устройся… Везде хорошо, где нас нет, — сразу переменил мнение Темир Беделбаевич.
Алтынбек горько усмехнулся, мол, узнаю директора: не любитель Беделбаев возражать, умеет и нашим и вашим поддакнуть, всем вкусам угодить…
А Беделбаеву действительно не хотелось огорчать Алтынбека. Что им теперь делить? Только еще на одного обиженного станет больше на земле.
— Конечно, Алтынбек, поспешил ты с увольнением… Зачем горячку порол? План выполнял, проценты давал хорошие… А недочеты, у кого их не бывает… Верно, ох как верно — только кто ничего не делает, не ошибается! Ты мне-то хоть, старику, скажи, почему сбежал?
— Не догадываетесь, Темир Беделбаевич? — вдруг стал прежним, заносчивым Саяков.
«Фу-ты, лучше бы промолчал, — рассердился на свое недомыслие Беделбаев, — очень надо мне знать его секреты! А теперь, кажется, выпустил из бутылка джинна…» А вслух удивился:
— Загадками говоришь, сынок!
— Никаких загадок, Темир Беделбаевич! Ушел, потому что совесть замучила…
Совесть у Саякова — это что-то новенькое! Если из-за Бурмы и сына, то зачем сюда примчался. О, Темир Беделбаевич, что их сводил и разводил?.. А если совесть заела оттого, что чуть Бабюшай не угробил, так пусть идет к Жапару или Кукареву!..
— Не буду вас томить неизвестностью, Темир Беделбаевич, имею в виду смерть начальника производственными мастерскими Хакимбая Пулатова…
— Понятно… — вздохнул директор, — значит, живешь по принципу: вдвоем тонуть веселее. А я-то, старый дурак, доверял тебе, при случае оставлял своим заместителем!..
— Так, да? А я думал, что и мучаетесь тем же… Значит, ошибся!..
— Алтынбек, это не великодушно! — взмолился вдруг Беделбаев. — Я старый человек… Не вашего поколения! И все эти штучки мне непонятны. Правда, видно, засиделся я, пережил свое время… За это и расплачиваюсь, — совсем поник седой головой директор.
— Хотите, чтобы пожалел? А вы меня пожалели, когда с готовностью мое заявление подмахнули? Ваш стиль руководства я, слава аллаху, усвоил — с больной головы на здоровую…
— Алтынбек, одумайся! Что ты говоришь? — замахал на него руками Беделбаев.
— Ничего, я вам напомню все по порядку, все как было… Действительно, вас тогда не было — повезло же вам! Но я же звонил и в Москву, и в Сочи, спрашивал «добро»! А вы: «А как ты сам, Алтынбек, считаешь? Какая готовность линии? Выдержит?.. Вах-вах, хорошо бы к празднику!.. Наверху будут довольны, отметят нашу работу…» Правильно говорю?
Беделбаев едва сидел, опершись обеими руками о стол, и каким-то неподвижным взглядом, как будто одними очками, смотрел на Саякова.