Саяк издали слышал его шаги.
— Шакир! — радостно кричал он.
Как это ни странно, но в то время когда Шакира на гребне не было, кеклики так и лезли в его силки, благополучно минуя силки Саяка. Шакир, конечно, догадывался, что слепой друг отдает ему свои трофеи, но точных доказательств этого не было.
— Ну и везет тебе: в моих желе — два, а в твоем четыре кеклика.
— Врешь! — вспыхивал Шакир.
— Что ты кричишь, как маленький? Я тебе правду говорю, пойдем посмотришь…
Кеклики стаями бегут по гребню на север недели две-три. Этой весной, как только появились кеклики, погода установилась лучше некуда, а потом испортилась, пошли дожди.
Серые тучи плывут низко — так низко, что, кажется, ползут по горам. Мальчики, дрожа от холода, сидят в шалаше. Хорошо, что они покрыли его толстым слоем сена. Издали их шалаш — как одинокая копна. Правда, и в нем неуютно, сыро, но все же не то, что под струями холодного дождя. Уже немало кекликов добыли, можно бы и по домам, но охотничий азарт не дает им уйти.
— Эй, пустите погреться!
Это Жокен. Дрожит от холода. Проливной дождь допек его, аж губы посинели.
Втроем они еле уместились в шалаше.
— Я свое, желе натянул на новом месте, — сказал Жокен хвастливо. В его голосе была уверенность в том, что теперь-то он поймает много кекликов.
— Дело не только в месте, — усмехнулся Саяк.
— Тебе повезло в этом году, несчастный. Каждый день ловил по пять-шесть кекликов. А мы…
— Ну и что, — как бы между прочим сказал Саяк. — У меня каждый год так.
— Не ври! В прошлом году поймал не больше нас.
— Каждый год вы с Калысом распускали грязные руки, — сказал Саяк с укором, — а нынче у меня есть друг Шакир. Он честный.
— Хорошие «глаза» ты нашел, слепой! — сказал Жокен со смешком и повернулся к Шакиру: — Сколько он платит тебе за это?
— За что он должен платить? — удивился Шакир.
— За то, что ты — его глаза.
— Дурак ты, смутьян, — сказал Саяк грубо. — Пришел, чтобы нас поссорить! Вставай, иди отсюда!
— Чего ты горячишься? Шакир шуток не понимает, что ли? Шакир — человек умный, разберется, что в шутку, а что всерьез. Правильно, Шакир, друг?
Шакир решил показать себя самостоятельным человеком.
— Я и понял это как шутку.
Они помолчали. Потом Саяк потянул за руку Жокена:
— Уходи! Не мешай нам!
— Что ты торопишь! Где это видано, чтобы гостя гнать.
— Если есть дело — скажи, а нет — уходи.
— Есть дело…
— Какое?
— Да так, небольшое. Завтра в школу пойду. Уже три дня пропустил, — сказал Жокен. — Хочу нашей учительнице принести кеклика. А сегодня, как назло, в мои желе ни один не попался. Саяк, дай мне в долг одного. За этим и пришел.
— Не дам.
— Завтра же верну.
— Не надо, — отрезал Саяк и, повернувшись к Шакиру, объяснил, как бы оправдываясь: — Он кеклика у меня просит, чтобы в мои желе вселился черный дух.
Шакир знал поверье охотников: когда везет, то никому не должен уступать свое место, свою добычу.
— Если хочешь подарить кеклика нашей учительнице, — продолжал Саяк, — отнеси ей одного из тех, которые есть у тебя дома. Вчера же хвастался нам, что двадцать кекликов засолил.
Жокен запнулся и ничего не смог возразить.
— Ох и жадный ты, слепой!
— Ты жадный, толстощекий! Ненавидишь меня за то, что аллах посылает мне больше кекликов. Теперь вот решил накликать на меня беду. У меня нет а тобой дел. Хоть каждый день меняй место! Поймай хоть всех! Я не жадный.
В это время издали донеслось пение кекликов.
— Идут, — шепнул Саяк.
Они смотрели сквозь щели шалаша, затаив дыхание. Вот вся стая метнулась в желе Саяка и с шумом улетела.
Жокен пулей выскочил из шалаша. За ним бросился Шакир, держа ва руку Саяка. Когда они добежали до желе, Жокен уже вынул одного кеклика и доставал другого.
— Сколько там? Сколько? — спросил Саяк, тяжело дыша. Он вел себя необычно, нервничал.
Жокен посмотрел на Шакира и приложил палец к губам:
— Всего лишь один… один.
— А я слышал, что два. Посмотри-ка еще!
— Один… это он такой беспокойный, не понравилось ему в силке и шумел за двоих, видимо, петушок, — болтал Жокен, довольный своей шуткой. И снова подал знак Шакиру, дескать, молчи.
Шакир думал, что тот разыгрывает Саяка и сейчас отдаст ему кеклика, вспомнились недавно сказанные слова: «Шакир шуток не понимает, что ли?», ставящие его, Шакира, в ряд понимающих людей. Он и опомниться не успел, как Жокен, крикнув «Я пошел», побежал вниз по склону. Шакир так и остался стоять, разинув рот. А что делать? Сказать «Жокен унес», Саяк возмутится: «Почему о втором кеклике умолчал? Выходит, ты с ним заодно». И тогда он навсегда отвернется от него, Шакира. Он и так не очень-то доверяет людям…