– Как жизнь молодая? – Славка махнул рукой своему приятелю, мол, ты иди, я догоню. Сам вытряхнул из мятой пачки беломорину и закурил.
– Прекрасно, – ответила я.
– Трудишься?
– Как видишь.
– У меня тоже всё зашибись.
– Рада за тебя.
– А если рада, так чо? Мож, на дискач сгоняем в субботу?
Опять двадцать пять.
– Славка, ну всё же уже решили, ну какой дискач?
– Решили? – вдруг взбеленился Славка и немедленно привлёк внимание моих одноклассниц. – Это ты решила! Одна за нас обоих!
Я молчала. Потому что всё уже было сказано не раз. И извинялась я перед ним, и объясняла. Ну чего ещё?
Он зло сверкнул глазами и, швырнув щелчком пальцев окурок мимо урны, быстро зашагал прочь.
– Убирай давай за своим, – велела Архипова.
Ну а я что? Я убрала.
***
Ольга Фёдоровна, химичка, снова завела разговор о том, что мне надо поступать в институт. У неё заболела лаборантка, и я помогала ей убирать реактивы и мыть пробирки.
– Ты же на лету всё схватываешь. Это талант, – убеждала она.
Я молчала. Чего я буду с ней спорить? Но, простите, какой же это талант – прочитал параграф, понял, запомнил? Талант – это творить самому, придумывать, изобретать, что-то делать, а это так…
– Я не напишу сочинение, – отговорилась я.
И это тоже чистая правда. Вот химия – тут всё просто и понятно. И всё упорядоченно. Ты всегда знаешь, какая будет реакция, если соединить какие-то определённые элементы. Запомнил формулы – и все дела. А сочинения? Допустим, прочитала я «Поднятую целину» Шолохова. И книга мне даже понравилась. Но вот эти вопросы из плана к сочинению, что выдала нам Раечка, просто ставят меня в тупик: основная идея, скрытая идея, проблематика романа, образ Нагульнова, образ Островнова, роль Щукаря и тому подобное. С поэзией ещё хуже. Там вообще всё зачастую витиевато-метафорично. И я просто не понимаю смысла.
Раечка ставит за сочинения мне "три с минусом чёрточка пять", потому что пишу я всё-таки без ошибок, но приписывает всегда одно и то же: «не раскрыта тема».
Ну и сочинение – это полбеды. Главное – я не могу уехать отсюда. Не могу оставить маму, кто тогда за Катькой будет следить?
Ольга Фёдоровна расстраивается, она вообще ко мне добра, как будто мы родственники. Были бы все учителя на неё похожи, я бы, ей-богу, школу полюбила…
***
На первомайской демонстрации мы топали по привычному маршруту к площади Ленина. Пять километров, между прочим.
Правда, в мае это дело несравненно веселее, чем в ноябре. Солнце ласковое, небо голубое, птички заливаются, пахнет тёплым ветром и первой зеленью. Кругом красные «пятёрки» на флагштоках, знамёна, портреты Ленина и Брежнева, плакаты «Мир. Труд. Май», гвоздики, разноцветные шары. Пацаны-паршивцы пуляют острые камешки или осколки в шары, и те, взрываясь, обвисают тряпочкой под девчачий визг. В ответ – хохот.
И вообще все какие-то весёлые и бодрые, даже девчонки с растерзанными шарами. Все, кроме меня.
Я наоборот с тоской вспоминаю ноябрьскую демонстрацию, стылую, продуваемую всеми ветрами.
В этот раз я пристроилась позади них – Шевцова и Архиповой. Она, как всегда, вцепилась в его локоть и радостно щебечет: ах, какая весна нынче чудная! Ах, какая погодка! Володя, пойдём в кафе-мороженое после демонстрации? Дома надо быть? Обязательно? Гости? Эх… А завтра? Можно в кино пойти… В «Саянах» идёт сейчас «В моей смерти прошу винить…». Ах, уже видел?
В конце концов, слушать их нежный трёп мне надоело – ну сколько можно себя мучить?
Я отстала, прибилась к бэшкам и до площади брела уже с ними.
А дома меня ждал сюрприз. Сюрпризище!
К нам, а точнее, к маме в гости пришёл какой-то тип. Она сама его, разумеется, пригласила. И я не скажу, что этот сюрприз был приятный.
Вообще, мама накануне предупреждала, что зайдёт знакомый, но я особенно не вдумалась в её слова. Решила: ну забежит кто-то по делу, как вот иногда соседи заглядывают. По-настоящему, как оно у людей принято, в гости к нам не ходят.
А тип пришёл при параде – видно, что готовился: коричневый костюм в полоску, оранжевый галстук, шляпа. Притом и костюм, и шляпа, и галстук – это явно не его стиль. Смотрелось нелепо. Этакое седло на корове. Он и сам постоянно дёргал узел галстук, как будто задыхался, и плечами водил, как будто пиджак ему жал.
Однако мамин гость старался быть галантным. Принёс гвоздики и тортик в картонной коробке из кулинарии поблизости. Какой-то комплимент даже родил.