Всем доброе утро! - он улыбнулся детям
Доброе утро, - немного вразнобой отозвались те
Все присутствуют? - сделал вид Павел. Класс монолитно молчал. Лидия Николаевна мягко перебирала пальцами, пробуя инструмент, разминая с утра руки. Павел ещё раз посмотрел на пустующее Машино место и ещё раз хлопнув в ладоши, легко кивнул в сторону рояля. По клавишам виртуозно провели рукой, призывая их в строй, и грянул первый аккорд, урок начался.
Девочки старательно двигались, держали спину и тянули кверху подбородок, как он требовал, а ему всё казалось, что они делают всё совершенно не то и не так. Какая-то безотчётная тревога путала это начало дня. Сдерживая раздражение и уже понимая, что не хочет сегодня работать и стыдясь самого себя за это, Павел наконец довёл занятие до конца.
На перемене подозвал одну из учениц, Свету Шустряк, за свою фамилию получившую соответствующее прозвище. ''Что с Дежнёвой, почему она отсутствует?'' - коротко спросил он у неё, стараясь скрыть лёгкую нервозность. Светка, на удивление обладала и внешностью вполне подходящей к фамилии — маленькая, щуплая, с остреньким лицом и всегда туго затянутыми косичками назад. Её узкие быстрые глаза бегали, а все движения и речь действительно были шустрыми, как у зайца.
-
Заболела она, - так же коротко ответила она учителю, стоя перед ним и смотря куда-то мимо него.
-
Что с ней?
-
Не знаю, лежит ещё со вчерашнего вечера, - продолжала бегать глазами Светка...
Общежитие интерната находилось недалеко, но всё же надо было немного пройти в сторону небольшой площади, с запущенным старым фонтанчиком. Прямо на цементном фундаменте фонтана, подстелив под себя тёплое, сидело несколько старушек. Расставив перед собой складные столики со всякой всячиной, переговариваясь между собой, они потихоньку торговали, несмотря на то, что день клонился к концу. Кто-то вязанными собственоручно шерстяными носками, кто-то прошлогодними, уже несъедобными на взгляд Павла, яблоками, а кто-то отмерял гранённым стаканчиком очищенные поджаренные орехи.
Наступало время любимых Павлом сиреневато-дымчатых весенних сумерек. Всё ещё сырой и прохладный воздух, жёлтое масло плавно включающихся фонарей, будто самостоятельно висящих в воздухе, и полукруглые окна старых провинциальных двухэтажек. Ему оставалось миновать стихийный базарчик и перейти на другую сторону улицы, но он остановился, решил купить орехов, пусть девчонки погрызут. Пожилая женщина уважительно поднялась ему навстречу и, выбрав из кипы приготовленных разноцветных кульков самый яркий, насыпала туда до верху сморщенные сухие ядра.
-
Нет, мне одного кулька будет мало, - улыбнулся Павел
-
Что? - не поняла женщина
-
Я заберу у вас весь мешочек...не возражаете?
-
Нннеет...конечно...- тётка немного помедлила, потом сообразила и быстро завертелась, собирая весь свой нехитрый товар в один пакетик.
На входе сидела, похожая скорее на строгую воспитательницу, дородная и строгая вахтёрша. Гладкая причёска из тёмных волос и синий форменный костюм на внушительной фигуре - ''ну прям надзирательница, господи прости,'' - подумал Павел. Без звука пропустила Павла, слегка кивнув ему - она знала всех преподавателей школы в лицо. Поднявшись на второй этаж, он прошёл по чистому тихому коридору к знакомой комнате и постучался в высокую, старого образца, выкрашенную белой краской дверь. Ему не ответили сразу, но по ту сторону послышалась какая-то тихая и торопливая возня, приглушённые голоса. Отворив дверь и войдя, Павел сразу заметил, что все кто был в комнате, как-будто бы немедленно замерли, и каждый в той позе, в какой его застали. Он всегда умел чувствовать атмосферу класса, настроение каждого ученика. Девочки сидели и делали вид, что делают уроки.
Маша лежала на своей кровати, укутанная одеялом, как лежат обычно больные гриппом, простуженные люди. В руках у неё была большая, похожая на энциклопедию или словарь книга, поэтому она не сразу увидела вошедшего учителя. Что кто-то появился в комнате, она догадалась по вдруг наступившей тишине, и опустила книгу как раз тогда, когда Павел подходил к ней. Они уставились друг на друга и молчали, не зная что сказать в первое мгновение. Под левым глазом девочки фиолетовым пятном растекался синяк, и припухшое в целом всё лицо, на котором прежним был только правый глаз, лишало дара речи.