Он явно слышал разговор с середины:
– Будьте благоразумны, миледи… ваш муж, несомненно, виновен во всех приписываемых ему преступлениях, - с беспощадной настойчивостью утверждал ЛиГарвол.
Тред застыл. Прошедшие годы растаяли без следа. Он снова был в Сердце Света, и слышал тот же голос, те же слова…
– Муж мой виновен во многом, верховный судья… во многом, - отвечала Эстина, - но этой вины я за ним не признаю.
– В глубине души вы знаете, что все здесь изложенное - правда. Ну же, поразмыслите. Вы все утро перечисляли едва ли не бесконечные прегрешения благородного ландграфа…
– О, я и десятой доли не упомянула! Вы не представляете, как он жесток ко мне, сколько ран он мне нанес! Этого никто не знает, он слишком хитер, он умудряется сохранять внешние приличия. В глазах всего мира он так благороден, так чист и великодушен, он безупречен! В глазах всего мира Равнар ЛиМарчборг кажется безупречным! Он притворщик, лжец, он кого угодно заставит ему поверить! Но позвольте мне рассказать вам, как этот благородный ЛиМарчборг…
– Вы уже рассказывали, миледи, и довольно долго. Теперь давайте выделим главное, то, что, в конце концов, поможет нам обнаружить истину. Он притворщик, вы говорите? И лжец?
– В нем нет ни крупицы правдивости, вся его добродетель - подделка! Сколько раз он говорил мне, как важно для него, чтобы я была счастлива! Но стоит взглянуть на его поступки, и увидите, что он вовсе обо мне не думает! Он больше и не смотрит на меня. Он стал далеким, равнодушным, а ведь прекрасно знает, что я ради него на все готова! Я ему говорила… Я плакала, я на коленях вымаливала у него любви! Даже угрожала, что покончу с собой - и я не шутила, клянусь, я это сделаю - но ему нет до меня дела. Бормочет какие-то ничего не значащие, лживые утешения, и снова торопится уйти. Меня это безумно выводит из себя! Я убить готова, его или себя… По-моему, он и сам хочет меня убить. Он был бы счастлив избавиться от меня, чтобы проводить все время со своими пустоголовыми сыночками! Как будто я не родила бы ему настоящих сыновей! Скажите, верховный судья, скажите честно, станет ли хороший муж прятаться от жены, не замечать ее, уклоняться от близости? Станет ли он…
– В этом я не судья. Вы обвиняете благородного ландграфа во лжи. Должен ли я понять, что вы сомневаетесь в его супружеской верности?
– Я часто задумывалась… доказательств нет, но это бы объяснило… да, я иногда чувствую, что он…
– Чувства не обманывают вас, мадам. Вы проникли в самую суть характера ЛиМарчборга. А теперь, мадам, призовите на помощь свой разум. Не логично ли было предположить, что личность, склонная к предательству и изменам в отношениях со своими близкими, окажется столь же бесчестной по отношению ко всему человечеству в целом?
– Об этом я ничего не знаю. Могу заверить только, что со мной он обращается самым недостойным образом - просто позорно! Я в самом деле думаю о самоубийстве… все время, вы знаете!
Кукла плакала, крошечные слезинки скатывались по покрасневшим щечкам.
– Нас интересует более важный вопрос, - судья ЛиГарвол холодно взирал на это жалкое зрелище. - Благородный ландграф ЛиМарчборг предал все человечество, осквернив себя колдовством. Это установленный факт. Преступник и его сообщники должны как можно скорее предстать перед судом. Я ожидаю от вас помощи в этом деле. Я требую ее.
– Верховный судья ЛиГарвол… - женщину душили рыдания. - Я уже объяснила, что я ничем не могу вам помочь. Может, все, что вы говорите, и правда, я даже уверена, что это правда, но я ничего не могу доказать. Я никогда не видела и не слышала, чтобы мой муж занимался запретными таинствами.
– Возможно, в своей невинности вы не сумели распознать зло.
– Ну, это возможно… Не знаю…
– Мы уже выяснили, что благородный ландграф, чуждаясь вашего общества, часто искал уединения.
– Очень часто! Запирается в кабинете. Я ему говорила, что мне обидно, даже грозилась как-то поджечь дверь, если он не откроет. Он, конечно же, слышал, но не отозвался. А я не позволяю так с собой обращаться, так что я взяла промасленных тряпок, сложила у двери и свечкой…
– Возможно ли, что в одиночестве он проводит колдовские ритуалы?
– Наверное, возможно, но…
– Вы подпишете показания, заверяющие, что вы были свидетельницей подобных ритуалов.
– Но я же ничего не видела! Я не знаю, чем занимается муж, когда он один.
– Но вы подозреваете, не так ли? Вы заподозрили худшее, и не без оснований. И вы не только подозреваете… вы точно знаете, что за человек Равнар ЛиМарчборг.
– О, я одна это знаю! Я могла бы рассказать вам…
– Вы расскажете об этом всему миру.
– Я охотно расскажу всем, что он за человек - он этого заслужил. Но присягнуть, что я видела что-нибудь, хоть немного похожее на колдовство…
– Миледи, есть правда малая и правда великая. Позвольте пояснить. Несомненно, величайшей и высшей правдой является та, что точнее всего отражает объективную реальность. Всякая правда, в конечном счете, стремится к этому. В нашем случае, как вы понимаете, вина благородного ландграфа ЛиМарчборга очевидна. Разоблачая его преступление и подтверждая его вину, постигнутую вами интуитивно, вы послужите истине в самом строгом смысле этого слова.
Эстина задумчиво насупилась.
– Кроме того, вы послужите справедливости, - продолжал ЛиГарвол. - Вы послужите всему человечеству, которое Равнар ЛиМарчборг бессовестно предал, и ваше доброе деяние не будет забыто. Как вам известно, все домочадцы колдуна подвергаются пристрастному допросу. При наличии подозрений рекомендуется прибегать к Великому Испытанию.
Эстина метнула испуганный взгляд на судью и вздрогнула, как будто вспомнив, кем является ее собеседник.
– Выказывая верность делу, которое защищает Белый Трибунал, - ровно продолжал верховный судья, - вы очищаете себя от подозрений и, таким образом, избавляетесь от значительных неудобств. Более того, признавая ваши заслуги, Трибунал может ограничить свое право на имущество осужденного лишь частичной конфискацией.