— Ну что же, коли он того хочет, оставьте его одного. Но если потом герцог передумает, пусть немедленно пришлют всех, кого надо.
Несколько озадаченный столь резким, начальственным тоном Глостера, Дадли молча поклонился.
Ричард в полутьме едва не запутался в соломе, покрывавшей пол.
— Лорд Дадли, у вас здесь был узник по имени Стиллингтон?
Комендант изменился в лице.
— Как вы сказали — Стиллингтон? Нет, милорд, не припоминаю такого.
Ричард поднял голову. Он командовал людьми с семнадцати лет и научился распознавать, когда ему лгут. Почему лгут — вопрос другой, причин может быть сколько угодно. Но пока Дадли не отвел взгляд, Ричард прочитал в нем откровенный страх.
На следующий день герцог Глостер с приближенными уехал из Вестминстера. Меньше чем через неделю они уже были на пути к Миддлхэму.
Примерно в то же время из Лондона выехала, громыхая по булыжной мостовой, плотно закрытая со всех сторон, обитая собольим мехом карета в сопровождении небольшой группы всадников. Это был траурный кортеж, сопровождавший Джорджа Йорка, герцога Кларенса, в последний путь на кладбище аббатства в Тьюксбери. Его утопили, как утверждала молва, в бочонке с мальвазией.
Глава 15
С годами царствование Эдуарда Йорка становилось все менее и менее безоблачным. Беспокойно было на море, где Людовик безжалостно отрывал кусок за куском от наследства Марии Бургундской{130}. Не лучше обстояло дело и дома, на суше: дань, которую Людовик платил в обмен на лояльность англичан, не могла покрыть и части необходимых расходов, поэтому казну приходилось пополнять за счет непопулярных налогов. На северной границе собирали силы шотландцы, подстрекаемые своей постоянной союзницей — Францией.
У Джеймса Стюарта{131} был договор о дружбе с английским соседом, дочери которого он обещал в мужья своего сына и уже пощипывал потихоньку будущее приданое принцессы. Совершенно неожиданно шотландский король прислал письмо Эдуарду, в котором говорилось, что если тот не прекратит поддержку бургундского двора, он, Джеймс, придет на помощь своему другу, королю Франции Людовику XI. Разъяренный этим посланием, Эдуард ответил в том же духе — началась война. Измотанный ее тяготами, раздосадованный неудачами, преследовавшими его вот уже несколько месяцев, Эдуард собрал совещание в Фозерингэе и передал командование Ричарду. Теперь королю оставалось только ждать.
Ричард продуманно вел осаду Бервика{132}, а когда вернулся с пополнением, город пал. Теперь ему предстояло встретиться с главными силами Джеймса Стюарта, а небольшую горстку защитников Бервика, укрывшихся в замковой башне, он оставил на лорда Стэнли и его небольшой отряд. Выбор этот Глостер сделал против собственной воли, хотя на западе считалось, что Стэнли обладал и силой и влиянием. Двенадцать лет назад совсем еще юный герцог Глостер, спеша из Уэльса на помощь королю, обрушился на отряды, которые Стэнли собирал под знамена Уорвика, и быстро рассеял их. Этого Ричард не забыл. Да и Стэнли — тонкогубый, замкнутый, абсолютно лишенный чувства юмора человек, — хотя и примирился с Эдуардом, похоже, все помнил. На всякий случай Ричард назначил заместителем Стэнли Филиппа Ловела. Фрэнсис в самых изысканных выражениях поздравил кузена с такой честью и пожелал всего наилучшего в выполнении его новых обязанностей.
Английская армия стремительно продвигалась на север. Распри, возникшие между королем Джеймсом и его знатью, помогли Ричарду взять Эдинбург без единой капли крови. Воздав в душе хвалу Господу за междоусобные свары при дворе шотландского правителя, Ричард с достоинством принял предложение городской делегации выплатить сумму, равную приданому своей племянницы, и провел переговоры с шотландскими лордами, предложившими мир и возобновление договора о браке дочери Эдуарда и сына Джеймса. Последнее предложение Ричард отверг, не видя в нем никакой выгоды. Зато, оставляя Эдинбург, вырвал у приближенных Джеймса гарантию невмешательства в дело окончательного усмирения Бервика. Вот это ему действительно было нужно. Добившись своего, Глостер вновь направился на юг.
Военный гарнизон Бервика продолжал мужественно обороняться, но с поражением главных сил Шотландии рухнула его последняя надежда. Стэнли энергично вел осаду замка — взорванные стены свидетельствовали об эффективности его действий. Не зря он говорил, что теперь даже крысы готовы покинуть эту территорию.