В ближайшие дни из Миддлхэма было отправлено множество инструкций и указаний, но ни одно из них не касалось подготовки того отряда, на формировании которого так отчаянно настаивал лорд Гастингс. Окружение Ричарда, совершенно разъяренное действиями Вудвилов, терялось в догадках по этому поводу. Фрэнсис все-таки не выдержал и спросил об этом Ричарда. Герцог ответил, что, пока не ясны намерения Риверса, он решительных действий предпринимать не будет, чтобы еще больше не накалять обстановку. Через несколько дней в Миддлхэм прискакал гонец от Бэкингема: тот свидетельствовал кузену Глостеру свое нижайшее почтение и предлагал отряд численностью в тысячу человек. Ричард ответил, что будет счастлив, если Бэкингем присоединится к нему на пути в Лондон, но эскорт Его Светлости не должен превышать трехсот человек. Это было обычное сопровождение персоны такого ранга. Сам Глостер намеревался взять с собой столько же.
Свита Ричарда состояла из небольшого отряда. Местом встречи он назначил Йорк. У северных ворот он на прощанье обнял сына, бросил короткий взгляд на жену — попрощались они еще прошлой ночью, и щемящее, грустное чувство не отпускало их. Впервые они расставались, не зная, когда снова увидятся. На ее шепотом заданный вопрос: когда же все-таки — Ричард только пожал плечами:
— Не знаю. Но верь мне, при первой же возможности пошлю за тобой.
Они сидели у нее в покоях, рассеянно поглядывая на расстилавшуюся за окном долину. Положив руку жене на плечо, Ричард почувствовал, что она дрожит. И хоть Анна отвернулась, он понял: плачет.
Справившись с собой, она сказала:
— А почему с тобой так мало людей? Я боюсь за тебя. Может, еще не поздно послать за подкреплением?
— Это не входит в мои планы. — Ричард накрутил на палец ее локон и тут же отпустил. — Когда поедешь в Вестминстер, Неда отставь здесь. На севере ему хорошо, вот пусть и будет как можно дальше от этого клоповника. — Он посмотрел жене прямо в глаза, прижал ее к груди. — Поверь, я думаю о нем. Он еще слишком мал для таких уроков.
— Твой брат так не думал, когда привез тебя сюда. А ведь ты тогда был ненамного старше.
Черное небо прорезала падающая звезда.
— То были другие времена. Он знал, что меня уже можно и нужно приучать к тому, что ждет впереди. Да впрочем, я всю жизнь к этому готовился. Мне было семь, когда Ладлоу разграбили, нас с Джорджем и мать сняли с креста на рыночной площади. Мама направилась туда, чтобы защитить своих людей. Отца предал Троллоп, и ему пришлось бежать в горы. Жену и сыновей он не мог взять с собой, но надеялся, что старый Бэкингем — ведь речь шла о сестре его жены — позаботится о нас. Он ошибся. Когда пламя взметнулось, я закрыл было лицо руками, но успел перехватить взгляд матери: не надо, говорил этот взгляд, пусть глаза останутся открытыми, смотри и запоминай. Мимо пробегала девочка. Подол платья у нее был весь в огне — так забавлялись солдаты. Оказалось, это дочь сокольничего, ей еще не исполнилось и двенадцати лет. И все потому, что отец был, с точки зрения некоторых лордов, слишком близок по крови королю. Эти люди научили Генри ненавидеть его за это. А Генри в то время и не задумывался о короне.
Филипп Ловел присоединился к герцогскому кортежу недалеко от Понтефракта. Он вез с собой ответ Риверса, в котором граф извещал, что собирается покинуть Ладлоу вместе со своим подопечным в самое ближайшее время и будет рад встретиться с герцогом Глостером в Нортхэмптоне{137}. Ричард внимательно прочитал письмо и задумчиво вглядывался в даль.
— Ну как, Филипп, что скажете?
— В Нортхэмптоне он будет, милорд. За остальное не поручусь. Он, по-моему, и сам еще не знает, как все обернется. С ним полно людей — они сильно стесняют его. Лорд Риверс честный человек, но королева — его сестра.