Фрэнсис сел на кровати. Одежда его лежала там, где он ее и оставил, но халат, который он нетерпеливо сорвал с жены, исчез. Фрэнсис поспешно надел рубаху, рейтузы и камзол, застегнулся и направился к двери, как вдруг остановился, бросив взгляд в сторону спальни сына. Дверь была полуоткрыта, Фрэнсис сам ее не закрыл. При звуке его шагов мальчик зашевелился, вздохнул и снова задышал ровно. В комнате ощущался слабый запах духов, но Анны здесь не было.
Фрэнсис вернулся в свою спальню. Лунный свет, проникавший сквозь узорчатое окно, исчертил тенями паркетный пол. Уголь в камине почти догорел. Фрэнсис машинально двинулся в сторону двери, ведущей на лестницу, но что-то его остановило, и он вернулся назад.
Его оружие тускло поблескивало на полке. Фрэнсис взял свой кинжал с тонким лезвием и короткий нож. Он сам не понимал, зачем все это делает. Им словно кто-то управлял, предвидя то, чего он сам знать не хотел или боялся.
На лестнице и в холле было совсем темно, лишь из гостиной пробивался луч света. Заметив его, Фрэнсис настороженно остановился и прищурился. Он ощутил легкое дуновение холодного ветра — окно, выходившее на северную сторону, было распахнуто. Фрэнсис увидел Анну, рядом с ней какого-то мужчину. Тот стоял в профиль, на лицо падало пламя свечи. Фрэнсис с удивлением заметил, что на месте крепкой стены находился ход, который вел в потайную комнату. Незнакомец нагнулся и прижался губами к щеке Анны — пламя свечи озарило его рыжеватые волосы.
Фрэнсис рванулся вперед, что-то крикнул — мужчина поднял голову и оттолкнул Анну в сторону. Она закрыла рукой рот, в глазах ее был страх. Фрэнсис почувствовал, как что-то холодное прижалось к его шее. Он инстинктивно дернулся — лезвие соскользнуло, содрав кожу. Чьи-то железные пальцы схватили Фрэнсиса за горло, ногой его ударили по почкам, к боку приставили что-то острое. Знакомый голос прозвучал у самого уха:
— Ловел, больше всего мне бы хотелось спустить с вас шкуру, жаль, момент сейчас неподходящий. Только не вздумайте поднимать шум — будет только хуже.
Фрэнсис почувствовал укол ножа и не издал ни звука.
— Может, вы хотите, чтобы вас засолили, как селедку, и вышвырнули на улицу? — ехидно продолжал тот же голос. — Мне-то все равно, но вам это может не понравиться, и к тому же как-то недостойно вас. Обещайте, что я смогу спокойно уйти. Я поверю вам на слово.
Резко рванувшись, Фрэнсис ударил противника правой ногой. Тот поскользнулся, резко выбросив вниз левую руку. Фрэнсис почувствовал, что боль отпускает его, и услышал, как нож Хамфри со звоном упал на пол. Мгновенно пальцы, только что сдавливавшие его горло, переместились выше. Теперь соперники крепко вцепились друг в друга: рука Хамфри тянулась к ножу Фрэнсиса. К Хамфри подоспела подмога.
— Дэви, найдите, чем заткнуть ему рот, пока шума не поднял, — выдохнул Хамфри Тэлбот. — И принесите веревку, да поживее, ради Бога, а то этот сукин сын скользкий как угорь.
Слуга наклонился над сумками, сваленными у двери, и, как бы решая, с чего начать, на секунду задумался. Наконец он взял одну из сумок, сделал на ней длинный надрез и отодрал кусок ткани. Дэви пытался сделать из него кляп, но у него ничего не вышло. Он снова взялся за нож. Хамфри негромко выругался. Ноги его в чем-то запутались, ему было все труднее удерживать Фрэнсиса. Тот тяжело дышал и, казалось, вот-вот сможет кричать. Хамфри сдавил противнику горло, и вовремя: как раз в этот момент в холле послышались легкие шаги. Анна закричала:
— Нет, нет, Уилл, не надо, иди к себе…
Но мальчик уже был на пороге. Он изумленно смотрел то на мать, то на сошедшихся в схватке мужчин.
— Анна, пусть немедленно уйдет отсюда, — прошипел Хамфри.
Дэви отчаянно рванул ткань, запутался в ней, упал на пол и умоляюще произнес:
— Господин Уилл, помогите мне, пожалуйста, распутать эти веревки, вот так, хороший мальчик…
Слуга Хамфри говорил с легким кельтским{156} акцентом. Раздался резкий голос Хамфри. Он бросил слуге несколько слов, из которых Фрэнсис ничего не понял. Впрочем, сейчас он и по-английски ничего не разобрал бы. Фрэнсис не отрываясь смотрел на сына, на его мертвенно-бледное лицо и застывшую фигуру. Казалось, он пытается тронуться с места, но что-то ему мешает.
Фрэнсис повернул голову.
— Погодите…
Крепкая хватка на его горле чуть ослабла, так что он смог произнести:
— Погодите, Тэлбот. Я готов дать вам обещание.
Наступило молчание. Фрэнсиса отпустили.