Прогулка Филиппа и Маргарэт оказалась не очень удачной. С самого начала возникали какие-то мелкие помехи, которые, по мнению Филиппа, бросили тень на все последующее. Когда Филипп пришел к Мэг, выяснилось, что она еще одевается. Дверь в спальню со скрипом отворилась. Филипп вошел и остановился у окна. Вокруг сновали слуги. Послышался голос Де Брези:
— Посещения герцогини — ваша обязанность, предполагается, что вы не будете ею пренебрегать. Знай я, что сегодня она отправилась за братом, я бы непременно послал вас… — Маргарэт ответила мужу, но слишком тихо, чтобы услышал кто-то еще. Де Брези продолжал: — Ну да, я понимаю, что она вас отпустила. Что же касается этого молодого человека, то тут дело другое: его работа впереди, и к тому же, насколько я знаю, он заслужил отдых. А у вас работа другая, просил бы, мадам, помнить об этом. Смотрите, повториться это не должно.
Филипп все еще смотрел в окно, когда дверь широко распахнулась и в комнату вошел Де Брези. На нем были рейтузы и камзол с закатанными рукавами, из-под которого виднелась рубаха. При ярком свете складки, залегшие вокруг рта, выделялись особенно резко.
— Итак, Ловел, отправляетесь на свою персональную охоту? Ну что же, день обещает быть превосходным.
Словно он никого только что не отчитывал. Поначалу Филипп заколебался и даже не знал, что ответить. Уловив, однако, взгляд Маргарэт из-за спины мужа, он сказал с улыбкой:
— О вашей французской дичи легенды ходят, мсье, необходимо их проверить. Поехали с нами и посмотрим, оправдан ли мой скепсис.
Де Брези рассмеялся и ткнул пальцем в сторону спальни.
— Да нет, и так уже утро прошло. Удачи вам, дети.
Филипп обратил внимание на стол, заваленный какими-то списками и картами, свечи совсем оплыли, что явно свидетельствовало о ночной работе хозяина. Постель была еще не застелена, в изножье валялась куртка. Накануне Де Брези вернулся с Эдуардом из Кале и в течение ночи вносил изменения в планы герцога Бургундского.
Филипп и забыл, что ему надо возвращаться в Сен-Омер.
Пробило девять, когда они выезжали из городских ворот. Позади следовали Уилл Паркер, сокольничий, служанка и пажи. Маргарэт старалась казаться веселой, хотела всем своим видом заставить спутника забыть о том, чему он оказался невольным свидетелем, — и Филипп принял эту игру. Все равно, подумал он, что ни скажи, сейчас окажется либо глупостью, либо банальностью, либо фальшью. Охота получилась удачной, хотя и не выдающейся. Попадалась им в основном мелкая дичь, впрочем, Филипп больше думал о Мэг, ему хотелось развеселить ее. И со временем ему это стало удаваться. Сокольничий и пажи, взяв добычу, отправились домой. Филипп и Мэг продолжали прогулку по лесу. Иногда, на лужайках, они пускали лошадей галопом. Когда равнинная местность сменилась ручьями и оврагами, ехать стало труднее, но отличные наездники справлялись с этим довольно легко. Паркер и служанка держались по-прежнему позади.
Солнце медленно опускалось за кронами деревьев. У речушки с глинистыми берегами лошадь Маргарэт заскользила. Филипп, изогнувшись в седле, схватил всадницу за руку, давая ей понять, что прыгать через речушку рискованно. Маргарэт собралась пришпорить коня, но неподвижно перевела взгляд на руку Филиппа. Губы ее скривились, Мэг отвела взгляд куда-то в сторону и напряженно произнесла:
— Будьте так добры, сэр, уберите руку.
Удивленный ее резким тоном, Филипп повиновался. Сначала он подумал, что сделал Маргарэт больно, но, вспомнив утреннюю сцену, покраснел и убрал руку.
— Мэг, я вовсе не собирался…
Не дослушав его, Маргарэт круто развернула коня — из-под его копыт полетели комья глины, — кивнула служанке, чтобы та следовала за ней, и рысью направилась к видневшимся вдали городским стенам. Марта и Уилл Паркер двинулись за ней.
Уже у дома, спешиваясь, Филипп вновь попытался взять Мэг за руку. Мэг упрямо отдернула ее и, резко отвернувшись, пошла к дому.
Обед давно был в разгаре, после него предполагались танцы. Завтра Эдуард должен был покинуть Сен-Омер. Эрар Де Брези отправился в Кале раньше и, уезжая, просил передать жене, чтобы та непременно была во дворце. Маргарэт знала, что, не приди она, наверняка найдутся доброжелатели, которые донесут об этом мужу. Впрочем, сейчас это ее не очень волновало. Умываясь, подбирая наряд, накладывая румяна, Мэг думала о Филиппе, только о нем. Она обидела Филиппа совершенно незаслуженно. Удастся ли им еще поговорить сегодня? Когда он появится — сразу или потом? А может, Глостер пошлет его куда-нибудь и Филиппу вообще не удастся прийти?