Маргарэт молча сопротивлялась. Ей стало страшно. Движением опытного ловеласа король поднял ее подбородок, но внезапно отпустил. Позади послышались чьи-то шаги.
Не веря в свое избавление, Маргарэт резко откинулась назад. Эдуард на мгновение застыл, потом обернулся и резко произнес:
— Вы крайне не вовремя, сэр Филипп.
Удивленный и смущенный, Филипп остановился в нескольких шагах от них, затем подошел и опустился на колено.
— Тысяча извинений, Ваше Величество. Дело в том, что я искал самую жестокосердную даму во всей Бургундии. Никак не ожидал найти ее в обществе Вашего Величества.
Король с усмешкой посмотрел на Филиппа.
— Тем не менее это так, — сказал он. — Мадам, подобно библейскому Давиду, исчисляет свои жертвы десятками тысяч{100}.
— Воистину так, Ваше Величество.
Наступило молчание. Любой другой на его месте немедленно удалился бы, но Филипп, судя по всему, был безнадежен по части знания этикета. Вновь обернувшись к соседке, Эдуард повелительно бросил через плечо:
— Позвольте пожелать вам всего доброго, сэр Филипп, и — до лучших времен. А пока, боюсь, Бог не на вашей стороне.
Сказано было яснее ясного, но Филипп не пошевелился.
— Ваше Величество, — протянутая в отчаянии рука остановила короля, готового уже оборвать наглеца. — Ваше Величество, отдаю себя на ваш суд. Право, я оказался в ужасном положении. Уже час прошел, как мадам велела мне пригласить ее на танец, и музыканты все еще настраивают инструменты. Я дал ей слово, теперь я раб ее. Неужели мне предстоит сделаться клятвопреступником? — Эдуард резко обернулся, словно не веря ушам. Он был явно в ярости, но по лицу Филиппа по-прежнему блуждала обезоруживающая улыбка. — Сир, вы для всех являетесь образцом истинного кавалера. Прошу вас быть моим судьей.
Маргарэт вскочила и умоляюще вытянула руки:
— Ради Бога, сир, не обращайте внимания на то, что он говорит. Он либо обезумел, либо просто пьян…
Голос ее осекся, и Маргарэт разрыдалась. Не обращая на нее внимания, Эдуард медленно проговорил:
— Да, Ловел, в настойчивости вам не откажешь.
Почти непроизвольно он скосил глаза на женщину, буквально побелевшую от страха. Право же, скроена она была ладно — стройная фигура, точеное лицо и прямой, искренний взгляд. И как-то особенно явственно король ощутил груз прожитых лет. Позади остались времена, когда, надев маску, он тайно вышагивал по Лондону, подвергая испытанию целомудрие многочисленных жен. Но тело повиновалось ему все хуже, и от многих жизненных радостей приходилось уже отказываться.
Он снова посмотрел на Маргарэт, все еще молившую его взглядом о пощаде, и губы его искривились. Он всегда дорожил репутацией галантного кавалера. Помимо всего прочего, Маргарэт — жена Эрара Де Брези. Так что вполне вероятно, сопротивляется она искренне. Прижав палец к подбородку, он непринужденно сказал:
— Красавица, вы дали обещание, и интересы чести заставляют меня отступить.
Филипп, ничем не выдавая своей радости, распрямился и протянул руку:
— Мадам?
Рука у него была совершенно ледяная. Не говоря ни слова, Маргарэт поднялась и оправила юбку. Равнодушно наблюдая за нею, Эдуард заметил:
— В Барнете вы оказали герцогу Глостеру большую услугу, сэр Филипп. Я уж давно жду, что вы попросите возмещения, но мой брат говорит, что вы лишены честолюбия.
— Наверное, так оно и есть, Ваше Величество.
— Ну что же, — полные губы еще раз искривились, — во всяком случае, сэр, я свои долги плачу, но только однажды. — Их взгляды встретились на мгновение, Эдуард отвернулся первым. — Можете идти, сэр Филипп.
По траве прошуршал полог платья. Филипп и Маргарэт пересекли лужайку, завернули за угол и скрылись из вида. Из зала доносились звуки музыки, то нежные, едва различимые, то громкие, они растворялись в прохладном ночном воздухе при шелесте деревьев. Выбрав место потемнее, Филипп остановился и напряженно сказал:
— А ну-ка, подождите секунду. Вот уже зал. Нужно, чтобы вы улыбались, когда мы войдем. Платье у вас — оно что, порвано?
— Нет. — Маргарэт содрогнулась. Дерево, росшее невдалеке, раздваивалось прямо у самой земли, Филипп подвел к нему Мэг и усадил на образовавшееся сиденье. Она подняла голову, пытаясь прочитать выражение его глаз, но было совершенно темно. Филипп отнял руку и отошел чуть в сторону. — Вы загубили свою карьеру. Что мне сказать… что сказать, кроме того, что все это из-за меня, из-за моих капризов?
— Вы не должны так думать. Честное слово, мне от него ничего не нужно. А что касается всего остального, то что, собственно, вам было делать? Наверное, чтобы вам не быть одной, мсье как раз и оставил вас на мое попечение. Да, да, именно так.