Вскоре Ричард отправился в Нортумберленд — надо было в очередной раз убедиться, что Генри Перси не мешают управлять северными районами. Герцог Глостер взял с собой управляющего и множество сопровождающих. По возвращении он встретил в Миддлхэме посланца из Вестминстера, который привез письма от короля. В них говорилось, что поскольку герцог Кларенс не смог удовлетворительным образом объяснить причину своего участия в недавних кембриджширских волнениях, его пришлось взять под стражу и поместить в Тауэр.
Странно, что это было сделано только сейчас. Даже сюда, в эти весьма отдаленные от столицы места, давно дошли слухи о «подвигах» герцога Кларенса. Ни для кого здесь не было секретом, что герцог не погнушался собственноручно пытать одну из служанок своей покойной жены, с тем чтобы объявить ее отравительницей хозяйки и приговорить за это к смерти. Всем было известно, что именно герцог Кларенс постоянно поднимал вопрос о законности женитьбы короля на Елизавете Вудвил, а стало быть, и о праве на престол их сыновей. Поговаривали даже, что, призывая на помощь колдунов, он плетет интриги против короля, мало того — копается в прошлом своих родителей, пытаясь доказать, что король Эдуард и сам — незаконнорожденный, плод тайной связи герцогини Йоркской и одного из лучников ее мужа. Связь эта, по утверждению Кларенса, продолжалась, пока герцог находился в заморских походах.
Все это Ричарду было прекрасно известно, и тем не менее Филиппу показалось, что он был, как никто другой, потрясен услышанным. Его ответ королю был конфиденциальным, однако же скоро стало известно, что герцог Глостер осенью собирается в Вестминстер, но на сколько — никто не знал. Началась подготовка к путешествию. Однажды ясным утром в начале сентябре во дворе собралась целая группа рыцарей, оруженосцев и слуг. Из башни спустилась Анна попрощаться с мужем, а четырехлетний Эдуард Глостер до последнего момента оставался с отцом, не сводя с него печального взгляда. Он еще никогда не бывал в Вестминстере и безумно завидовал малолетнему пажу сэра Филиппа Ловела, который уезжал вместе со взрослыми. Уловив переживания мальчика, Ричард улыбнулся, растрепал шелковистые волосы сына:
— Может, в следующий раз, Нед.
Все сели на лошадей и двинулись к воротам. Взглянув на кузена, Фрэнсис удивленно поднял брови. Позади Грегори Трейнора на детском седле устроился юный Хью. Лицо его горело от возбуждения. Но больше никого в свите Филиппа не было. По возвращении в Англию Уилл Паркер получил рыцарские шпоры, что вообще-то было трудно объяснить, имея в виду его более чем скромное происхождение. Разумеется, в Уиллоуфорде Филипп легко мог найти ему замену, но почему-то не захотел. Любовь к одиночеству всегда заставляла Филиппа пренебрегать даже самыми элементарными, с точки зрения Фрэнсиса, нормами, приличествующими людям его звания. В последнее время это стало еще более заметно. Лучше бы, раздраженно подумал Фрэнсис, он оставил этого маленького болтунишку в Миддлхэме, где ему, видит Бог, есть чему поучиться, и взял с собой какого-нибудь из подростков, числившихся в его свите. Два года назад Фрэнсис без колебаний высказал бы кузену все, что думает по поводу столь явного нарушения обычаев, но теперь он предпочитал воздержаться даже от незначительных замечаний. Почему именно, он толком не мог объяснить и себе самому. Как-то, заметив улыбку на лице Филиппа в ответ на простодушное замечание маленького Хью, Фрэнсис подумал о том, что, возможно, и впрямь мальчишку взяли с собой не зря.
Время для поездки выбрали удачно — начиналась осень, погода стояла хорошая, а на дорогах уже не было такого количества путников, как летом. Правда, через несколько дней после начала пути к всадникам прибились артисты бродячего цирка с медведем — прямо как в старые времена! — и ко всеобщему удовольствию развлекали их до самого Йорка. На день остановились в Понтефракте, где рос незаконный сын Ричарда — Джон Глостер. Ему было почти десять — невысокий, но крепко сложенный сероглазый мальчик с редким для его возраста серьезным выражением лица. Здесь же была и его сестра Кэтрин, родившаяся незадолго до сражения при Барнете{122}. Все говорило за то, что в положенный срок у нее будет очень богатое приданое.