— И чего они злятся? — Недоумевала Мирла, когда они шли по бульвару, — я ведь ничего не делаю. Я просто спросила.
— Наверно, боятся, что конкуренцию составишь, — ответил Спайк, понимая, что Мирла просто дурачится, — красивая очень.
— Я то? — Она округлила глазки, — ты мне льстишь.
— Ничего подобного.
— Льстишь! Вот я приду сегодня ночью и тогда посмотрим, красивая я или нет. Проверим твои слова.
— Приходи, — сказал Спайк, не воспринимая её слова всерьёз.
Ночью она пришла. Правда, ничего проверять она не собиралась. Закутанная в одеяло, она, как приведение, прошла через комнату и уселась на его постель.
— Ты спишь?
— Ещё нет, — ответил Спайк, опасаясь, как бы подруга не полезла к нему под одеяло.
Мирла расценила его ответ, как разрешение остаться. Она приподнялась и подтянула под себя ноги. Положив руки на колени, шумно вздохнула и произнесла:
— Устала, но спать не хочу. Чего бы это?
Спайк не ответил. Мирла посидела, помолчала и вдруг изрекла:
— Аск чудной парень, правда?
— Нормальный, — ответил Спайк.
Мирла чему-то обрадовалась.
— Вот и я говорю: чудной. Знаешь, как он краснеет, когда я на него смотрю? Становится такой кра-а-сный, как рак.
— Ты хоть раков то видела?
— Нет, — она тихонько засмеялась, — но так все говорят. Они же красные? Правда?
— Нет. Зелёные. Красными они становятся потом, когда их варят.
— Зачем?
— Чтобы их есть.
— А ты их ел?
— Не приходилось.
— Тогда откуда ты знаешь?
Спайк приподнялся и подпёр голову рукой. Девушке хотелось поговорить и она искала собеседника. Аск для этих целей не годился. Во-первых, он спит, а во-вторых, Мирла не представляла о чём с ним можно разговаривать.
— Я их видел, — Спайк улыбнулся, чего Мирла в темноте всё равно не заметила, — ты как маленькая, честное слово. Читать-то умеешь?
— А как же? — она снова засмеялась, — и считать могу. До трёх.
Помолчали. Мирла подошла к Аску и наклонилась над ним. Спайк думал, что она хочет разбудить его, но девушка постояла и вернулась на место.
— Спит, — сообщила она, усаживаясь поудобнее, — как сурок. Лежит и сопит. Сколько можно спать? Весь день спал и сейчас спит. Всё мало ему.
Мирла, наконец, устроилась, как ей было удобно.
— А «комбинашку» мы противную купили, — сообщила она и понизила голос до шепота, — а знаешь, Аск меня боится.
— С чего ты взяла?
— А как посмотрю на него, так он сразу и теряется.
Кажется, она уже говорила что-то подобное. Минуты полторы, или две тому назад.
— Не заметил, — негромко ответил Спайк, чувствуя, что она сидит на его ноге.
— А я заметила!
— Ты, должно быть злишься на него?
— Я? — Она удивилась, — с чего бы это?
— То подглядывал, когда ты на реке купалась, то колбасу сожрёт.
— Ну, это, — она не сразу нашлась что сказать, — пусть сожрёт. А что подглядывал, так я ведь сама не дала его прогнать. Мне-то что? Пусть подглядывает. Почему я должна злиться?
— Он обзывал тебя.
— Ума нет, вот и обзывает, — она решила сменить тему и снова начала шептать, — а за что тебя судили?
Спайк зашевелился и высвободил свою ногу. Он знал, что рано, или поздно Мирла задаст подобный вопрос.
— Длинная песня, — неопределённо ответил, после паузы.
— Это не честно, — обижено заявила Мирла, — ты про меня знаешь секрет, а про тебя нет.
— Ты совсем как ребёнок. При чём здесь секреты? Самый главный секрет в том, что я — беглый зэк из Федерации и что меня ловит ГСБ. Остальное не важно.
— ГСБ? — Переспросила Мирла и обрадовалась, — Правда? Вот здорово!
— Что ж хорошего?
— А то, — она почти легла поверх его одеяла, — у меня друг такой «крутой», что его даже ГСБ поймать не может.
— Сядь! — Потребовал Спайк.
— Мешаю? — Приподнимаясь, переспросила Мирла, — глянь, у тебя места тут? Ещё и Аск поместится.
— Сядь. А то выгоню.
Она села. Не поняла, почему Спайк не дал ей полежать, но выяснять не стала. Её интересовало, что ж такое произошло, из-за чего он был под судом и теперь ГСБ за ним гоняется. Что такое суд она знала из передач её любимого «интерканала». Знала и то, что после суда преступников держат под стражей. Значит, как она поняла, Спайк сбежал и ей это было очень интересно.
— Я должна знать, что случилось! — Заявила она требовательно и бескомпромиссно. — Я твой друг, или нет?
— Друг.
— Тогда рассказывай!
— Чего рассказывать? Погибли люди, а мне удалось спастись. Потом меня обвинили в терроризме, судили, признали виновным и я сбежал. Не сидеть же мне всю жизнь за решёткой!
— А ты не был террористом?
— Сама как думаешь?
— Не знаю…, — она провела рукой вокруг себя, — ты не такой, как другие. Ты хороший.
— Здорово, — Спайк засмеялся, — хороший. Выходит, все остальные плохие? Аск тоже плохой?
— Нет, — протяжно не согласилась Мирла, — Аск тоже хороший. Но дурак и вредный, как я.
— Значит, я просто не «такой»?
— Да. Не такой. Как белая ворона. Я видела такую. Сидит на ветке ворона, а сама белая. Все кругом каркают, а она сидит…
— Тоже каркает, — досказал Спайк.
— Нет. Не знаю. Я не рассмотрела.
— Может, то и не ворона была.
— А кто? Ворон? Как ты. Если бы ты был женщиной, то был бы белой вороной, а так — ворон. Я так и буду тебя называть: Белый Ворон. Ты будешь сердиться?
— Буду. Я не люблю кличек. К тому же, никакой я не особенный.
Мирле очень хотелось наделить его особыми качествами и она упорствовала:
— Особенный! Ты меня не бросил! Ты ко мне в резиденцию пролез! И из клуба ты меня вытащил!
— Нет, — не согласился Спайк, — Давай разбираться: в Резиденцию пролез, потому что жрать хотел. Надо было искать работу. Я тебя не бросил и из клуба вытащил — это правда. Но разве Искримаш тебя бросил в трудную минуту? Разве он не предлагал тебе помощь? И разве не его вертолёт перебросил нас через Хребет? Так что, благородства в жизни хватает. Надо только разглядеть его. А ты только меня разглядела. Потому, что я был рядом, а Искримаш немного в стороне.
От его слов, Мирла расстроилась:
— Опять ты меня воспитываешь!
— Ничуть.
— Мораль читаешь!
— Ничего я не читаю. Просто не согласился с тобой и всё. А то сделала из меня… Памятник Добродетели на этой планете. Ещё б на площадь поставила с протянутой рукой!
Он вытянул руку из-под одеяла и вытянул её к потолку. Словно к чему-то призывал бестолковое население Аквилонии. Получилось очень убедительно. Мирла прыснула.
— А ты расскажи, — она ухватила его за руку и начала её трясти, — что было? Почему тебя судили?
Спайк сел, вздохнул и посмотрел куда-то в темноту. Мирла почти физически ощутила, что он не здесь, а где-то в другом месте.
— Я не террорист, — сказал он, словно произнёс заклятие, — и никогда им не был. Я космоспасатель. В Академии, мы именовали себя космодесантниками. Некая пародия на что-то военное. Ума нет. Многие пацаны бредят военным делом. Романтика, как же! Думают, это бегаешь, стреляешь, перед девушками красуешься… А это дерьмо! Нас учили, как спецназ какой-то. И стреляли, и летали… Часами по колено в воде сидели. Я вон, сорок часов в одном скафандре на орбите висел. Искусственный спутник изображал. Даже в микрофон пикал от нечего делать. Приучали ко всяким экстремальным ситуациям.
— А что особенного на орбите висеть? — Не поняла Мирла, — ты ж в скафандре.
— Повиси, — ответил Спайк, — тогда узнаешь. Если не свихнёшься. А теперь, Академию закрыли. Сразу после суда всех разогнали. Подвели к тому, что методы обучения в Академии калечат психику курсантов и в итоге, они становятся наёмниками террористов. А то, что наши курсанты… Курсанты, понимаешь! На «Криогелисе» пожар потушили, да людей в безопасное место увели, да ещё притом, что паника поднялась — об этом никто ничего не сказал. Вроде и не было такого. Теперь опять будут спасателями только выпускники ПТУ, да техникумов. Что они умеют? Прорезать дыру в переборке, уколоть пару уколов, да бандаж наложить? И всё? А если, правда, террористы устроят заваруху? Или что посложнее получится? Ведь надо не только знать, где из какого железа что сделано, но и пройти к этому железу, обойти его, если надо. Сделать что-то такое, о чём даже подумать страшно! Какие они к чёрту, спасатели! Гробовщики. Поначалу, планировалось, чтобы наших выпускников по два-три человека во все станции рассылали, да на базовых — планетах отдельными отрядами держали. Какой там! Теперь, Академию закрыли — не будет ничего.