Посторонние посмеивались, хоть и несколько опасливо. Все-таки подобная слава заставляет держать ухо востро, даже если и знаешь, что все — сплошные враки. В самом деле, поди угадай, где правда, а где ложь у этих скальдов. Да они тебе все, что угодно, напоют в своих сагах, лишь бы заслужить сытный обед и золотой браслет на предплечье. Могут, например, рассказать, что море — одна бесконечная пустыня. Да еще сделают это так складно, что поневоле поверишь. Я-то давно уже понял, что все байки сочиняются по заказу богатых правителей, знающих цену хорошим сказителям. Таких, например, как князь Владимир.
Ближе к вечеру я получил приглашение в княжескую палату. Владимир со своей свитой расположился в самом лучшем из домов, какой удалось разыскать в степном городище. Подобное приглашение равносильно приказу, да мне и самому хотелось послушать, что скажет юный князь.
Владимир встретил меня благосклонно. Рядом, как всегда, сидел Олав Воронья Кость, а за спиной маячил дядька Добрыня, рассеянно поглаживавший седую бороду. Сигурда я поначалу не разглядел — он стоял в тени, и лишь блеск серебряного носа выдавал его присутствие.
— Мы еще не обговорили твою долю в той горе серебра, которую намереваемся отыскать, — пропел Владимир своим тонким мальчишеским голосом.
— И, кстати, ярл Орм… не стоило тебе так рисковать своей жизнью во время сражения, — благодушно пожурил меня Добрыня (на губах его играла приветливая улыбка, которая, однако, не добиралась до глаз). — В конце концов, ты ведь единственный человек, знающий дорогу к кладу.
Я повнимательнее пригляделся к князю. Благодаря темным кругам под глазами и покрасневшему от холода носу его юное лицо сегодня выглядело бледнее обычного. Действительно, подумал я, мы не обсуждали таких условий, как моя доля в сокровище. Потому что, собственно, и обсуждать нечего. В обмен на свои знания я получил жизнь… и больше ничего. Очень интересно, знает ли князь, что руны на моем мече оказались бесполезными завитушками — по крайней мере до того времени, пока мы не достигнем Саркела. В последние дни у меня зародилось подозрение, что и впредь толку от них будет немного. И я от души надеялся, что Владимир о том не догадывается.
Я не сразу понял, что изменилось в наших отношениях. И лишь немного погодя до меня дошло: Добрыня, а вместе с ним и его племянник по достоинству оценили нашу силу. Теперь они отнюдь не уверены, что их дружинники легко справятся (если придется) с Обетным Братством. Именно этим и объяснялась неожиданная приветливость Владимира. Наверняка здесь не обошлось без мудрого совета хитрована Добрыни. Юный князь расточал улыбки и без умолку щебетал о том, какие мы молодцы, как здорово мы взяли приступом укрепленную крепость. А также соблазнял меня наградой в виде серебра, которое ему еще не принадлежало.
Мы сидели за столом, попивали добрый эль и, подобно настоящим единомышленникам, обсуждали дальнейшие планы. И, кстати, куда мог подеваться наш следопыт Морут? Я кивал головой и тоже улыбался, хотя душу терзала неизбывная тревога. А что вы хотите, если мой товарищ Торстейн Обжора мучительно боролся за жизнь всего в двух шагах от этого дома? А второй побратим — Коротышка Элдгрим — и вовсе мог оказаться мертвым…
Ну, и опять же, поганец Олав подлил масла в огонь. Он взялся рассказывать очередную свою историю — на сей раз касающуюся дружбы князей.
— Жил-был один князь, — начал повествование Воронья Кость.
— Только не стоит называть его Владимиром, — поспешно вмешался Добрыня. — Если, конечно, это не самый замечательный князь в мире…
Олав невозмутимо посмотрел на Добрыню, затем бросил взгляд в темноту — туда, где стоял его собственный дядька. Сигурд сделал незаметный жест, и мне подумалось: а не играет ли мальчишка с огнем? Станет ли новгородский воевода защищать своего дерзкого племянника, если по-настоящему запахнет жареным? Когда-нибудь Олав повзрослеет и поймет, что родственные связи не обеспечивают достаточной безопасности. Единственное, что незыблемо в нашем мире, — это обет побратимства, принятый на себя перед лицом богов.
— Итак, жил-был один князь, — продолжал мальчик, — чье имя не столь уж важно. И жил он в краю, название которого мы упоминать не будем.
Там же проживала девушка столь ослепительной красоты, что местные жители прозвали ее Сребрицей, что на их языке означало «серебряная». Глаза ее были подобны спелым черным вишням, а ровные дуги бровей напоминали радужный мост Биврест. В косы Сребрица вплетала нитки разноцветных бус, привезенных из дальних стран. А на шляпе ее красовался серебряный колокольчик, отливавший лунным светом. Собственно, благодаря этому колокольцу девушка и получила свое имя.