— Что-то я раньше не замечала за тобой такой привередливости, — проворчала Торгунна. — Мне казалось, тебе любая еда подходит.
Финн вскинул на нее слезящиеся глаза и наткнулся на жизнерадостную улыбку, игравшую на красном, обветренном лице Торгунны. Он хмыкнул с притворным раздражением и посоветовал:
— Когда будешь варить эти мослы, не забудь положить в котел лошадиное копыто.
— Это еще зачем? — простодушно поинтересовалась Торгунна.
Финн со злорадной готовностью пояснил:
— Верный рецепт для такого мяса! Как только копыто станет мягким, значит, и его можно вынимать.
Тем вечером мы развели огромный костер, употребив на это все брошенные повозки, вернее, их обломки. В больших котлах варилась оставшаяся конина, и что бы ни говорил Финн, ужин получился замечательным. Мы сидели вокруг жаркого огня и наслаждались давно позабытым ощущением сытости и тепла. И вот ведь до чего неистребима человеческая надежда! Люди, казалось, позабыли, что чудом уцелели сегодня (и что уже завтра им, возможно, придется умереть), и принялись строить планы на будущее.
— Еще одна такая буря нас убьет, — проворчал Рыжий Ньяль, и сидевший подле него Владимир недовольно нахмурился.
— Мы непременно добьемся успеха, — пропел он своим тонким мелодичным голоском.
Никто не решился оспаривать слова юного князя. Молчание прервал Морут, который решил познакомить нас с историей своих странствий.
Оказывается, он долго шел по следам степных амазонок. Миновав длинную заснеженную балку, он вышел к большому замерзшему озеру с островом посередине. И все это время натыкался на обломки телег, лошадиные и человеческие трупы. Судя по всему, Ламбиссону и его людям пришлось нелегко. Самих воительниц Морут не обнаружил, зато увидел останки золотого жеребца. По словам хазарина, тот околел от холода и голода — как и остальные животные. Услышав это, Абрахам даже застонал от досады — когда еще ему доведется полюбоваться небесным скакуном!
Я же посчитал это добрым знаком и во всеуслышание объявил, что, очевидно, все мужененавистницы мертвы. А про себя подумал: за исключением одной, самой страшной. Ибо невозможно убить призрак, который разъезжает на золотом жеребце и сражается магическим мечом, как две капли воды похожим на мой собственный. Вслух я ничего такого не сказал, но рука моя сама потянулась к вадмалевому свертку, висевшему за спиной. Сидевший напротив Финн заметил мое движение и все понял.
Он раздраженно заворчал себе под нос. Думаю, он бы и сплюнул с досады, если б под боком у него не сидела пригревшаяся Тордис.
— Никакого призрака не существует, Торговец, — сказал он. — Эта тварь Хильд давным-давно мертва.
Конечно же, я ему не поверил. А потому поискал глазами Квасира — может, он поддержит меня в этом споре? Однако обнаружил, что тот сладко храпит в объятиях жены.
— Ну, по крайней мере, я знаю, что это не Фимбульвинтер, — сказал я со вздохом и поведал всем о своем видении.
Мнения слушателей разошлись. Некоторые — в их числе Гирт — просто пожали плечами. Они явно посчитали все бредом, но из уважения ко мне решили промолчать. Другие же отнеслись к моему рассказу с большим интересом.
— Это вещий сон, — провозгласил Рыжий Ньяль. — А моя бабка всегда говорила, что вещие сны несут в себе мудрость. По мне, так наш Торговец только что заключил выгодную сделку с Одином.
Клепп Спаки склонен был рассматривать мое видение как загадку. Хоть и заявил, что не берется ее разгадать. Мол, разгадывать подобные загадки все равно, что грести против встречного ветра.
— Что нам встречный ветер? — весело оскалился Хаук, бросив взгляд на Спаки. — Разве мы не бывалые мореходы?
Бедняга Клепп, который уже успел убедиться в непригодности своего желудка для морских путешествий, ответил грустной улыбкой.
Что касается Финна, тот сначала выглядел обеспокоенным. Ему, похоже, не понравилась моя беседа с Одноглазым, пусть и во сне. Правда, поразмыслив, он объявил, что не стоит этому придавать такое уж большое значение. Тем более что я и сам не могу толком объяснить: рассержен был Всеотец или, напротив, доволен…
— В конце концов, мы не узнали ничего нового, — подытожил Финн. — А насчет дорогой жертвы… кто бы в этом сомневался? Один всегда требует подобных приношений на свой алтарь. Возможно, тебе придется принести в жертву меня, своего побратима. Недаром же я ношу на себе валькнут — как и обещал в той подземной темнице.
— В обмен на что обещал? — тут же заинтересовался Сигурд, его серебряный нос ярко поблескивал в пламени костра.