— Все верно, — нехотя признал я. — Беда в том, что мы не обычная дружина, а Обетное Братство. Возможно, ты слышал о клятве, которую мы все принесли перед лицом Одина. Готов ли ты взять на себя такой же обет и соблюдать его до конца жизни?
— У себя в Смоланде я известен как человек слова, — сердито огрызнулся Квельдульв. — Это тебе любой тамошний житель подтвердит.
У Олава вырвался сдавленный возглас, и все глаза обратились на мальчика.
— Это и я могу подтвердить, — проговорил он голосом острым, как лезвие топора. — Ты пообещал мне, что я никогда не увижу своей матери, коли снова попытаюсь бежать. И сдержал слово — больше мне не довелось ее видеть живой.
Над поляной повисло зловещее молчание, лишь тоскливое завывание ветра нарушало тишину. В конце концов молчать уже стало невозможно, и я спросил:
— И что ты умеешь делать? За какие таланты мы должны тебя принять в Братство?
Квельдульв непонимающе моргнул.
— Я уже сказал. Тебе известны все мои таланты — я оборотень и берсерк… Короче, настоящий убийца. Хорошему ярлу не требуется объяснять ценность такого воина.
Его слова сильно смахивали на оскорбление, и в душе моей вспыхнул гнев. Я и сам удивился этому чувству. Оно доказывало, как глубоко в меня просочился вселенский холод.
— Все это не более чем слова, — резко ответил я, вполне отдавая себе отчет, что дразню опасного человека. — Однако никто из нас не видел, как ты грызешь свой щит в схватке. Сказать по правде, мы вообще тебя в бою не видели. До сих пор всю работу нам приходилось делать самим.
— Это правда, — признал Квельдульв, — во время штурма крепости я приболел…
Финн язвительно рассмеялся, и Квельдульв ответил ему свирепой гримасой.
— Однако сейчас я в полном порядке, — продолжал он. — И готов преподать урок тем, кто забывает о хороших манерах. Я слышал: чтобы вступить в ваше Братство, надо сразиться с одним из его членов.
Я отметил, как мгновенно ощетинился Финн, и мне это сильно не понравилось. Я не хотел, чтобы они дрались. Но также не хотел брать к себе Квельдульва.
— Времена изменились, — сказал я после секундного промедления. — Нас стало слишком мало… и я решил изменить правила.
Среди моих людей пробежал легкий ропот: они не слышали ни о каких изменениях. Да и откуда бы им услышать, коли я придумал это только сейчас — можно сказать, смухлевал на ходу? Мне было немного стыдно, но я винил во всем проклятый холод и стечение обстоятельств.
Итак, я вытянул вперед левую руку, затянутую в кожаную перчатку. На холоде она совершенно задубела, так что все пальцы торчали, словно деревянные. Если бы я не сидел у костра, то непременно надел бы поверх еще и варежку.
— И сколько пальцев ты видишь? — спросил я.
Квельдульв ухмыльнулся. Похоже, он решил, что это какой-то обязательный ритуал, не более того.
— Пять, конечно, — ответил он, все так же дурашливо улыбаясь.
Я медленно согнул пустые пальцы перчаток. Побратимы и те, кто знал, что на этой руке у меня недостает двух пальцев, рассмеялись. На лицо Квельдульва вновь вернулась привычная угрюмая гримаса.
Больше всех веселился Квасир.
— Даже среди камней попадаются особо умные, — проговорил он сквозь смех. — Надо бы ярлу Орму раздобыть один из них — будем приносить на нем присягу.
— Хейя! — поддержал его Гирт.
Что касается меня, то, глядя на Квельдульва, я испытывал лишь жгучий стыд. Не следовало, конечно, выставлять его на всеобщее посмешище. Парень стоял, непонимающе хлопая глазами. Затем по лицу его пробежала какая-то рябь — словно по водной глади пруда. Он круто развернулся и зашагал прочь в темноту. Вдогонку ему неслось насмешливое гиканье Финна. После неловкой паузы беседа вернулась в прежнее русло, но мне постоянно казалось, что я ловлю на себе неодобрительные взгляды.
Первой не выдержала Торгунна. Недовольно фыркнув, она произнесла:
Справедливое замечание, и я внутренне съежился, хоть и постарался свести все к шутке.
— Говоришь, как знаменитая бабка Рыжего Ньяля, — заметил я небрежным тоном. — Или как моя покойная мачеха.
— Вот уж не поверю, что у тебя была мачеха, — скривила губы Торгунна. — Иначе бы она научила тебя доброте.
Это прозвучало слишком резко, и Квасир предостерегающим жестом сжал локоть жены.
— Посмотри, где мы находимся, ярл Орм, — неожиданно вмешалась в разговор Тордис (она подалась вперед, и отблески огня плясали в ее темных глазах). — Посреди голой заснеженной степи. И пришли мы сюда вслед за тобой, доверившись твоей удаче. Коли уж мы делаем ставку на твою судьбу… то, наверное, будет правильно поставить тебя в известность. Дело в том, что ты рискуешь не только нашими жизнями. Есть еще одна жизнь, о которой ты пока не знаешь…