— По степи текли потоки крови, — рассказывала амасин. — И в конце концов остались только мы, Избранные. Лишь нам да мухам была известна тайна этого места. Но если мухи и передавали свою тайну из поколения в поколение, мне ничего о том неизвестно. Зато я знаю, что мы поступали именно таким образом. На протяжении пяти веков секрет передавался от матери к дочери.
Она снова умолкла. На сей раз пауза затягивалась. Я сидел неподвижно, прислушиваясь к завыванию ветра и глядя на свою странную собеседницу. Она же, казалось, ушла в себя, ничего не замечая вокруг. Руки ее машинально теребили кожаные шнурки на сапожках, но в черных глазах царила пустота. Очевидно, она собиралась с мыслями. Что касается меня, мои мысли крутились вокруг темных призраков, обитавших в подземной гробнице. Я спрашивал себя, не являлась ли эта женщина одним из них. Уж больно легко она рассуждала о тех далеких событиях. Немудрено, что степняки предпочитали держаться подальше от этого места.
— Конечно же, никто и подумать не мог, что построенная гробница столь скоро понадобится Повелителю Мира, — вновь заговорила степнячка. — Однако потом явились Вельсунги со своим серебром, с драгоценными мечами и невестой по имени Ильдико. Они оставили дары, а сами тут же уехали. Даже на свадьбу не остались… я думаю, побоялись, ибо знали о готовящемся убийстве. Но когда они тронулись в обратный путь, одна из нас ушла вместе с ними.
— Одна из вас? — недоверчиво переспросил я. — Ты хочешь сказать, Избранная?
Женщина кивнула и зябко поежилась.
— Если верить Вельсунгам, ее звали так же, как и меня, — Амасин. В тот миг она была нашей предводительницей, однако нарушила свой обет тупате ради любви к одному из Вельсунгов. Она влюбилась в кузнеца по имени Регин и сбежала с ним на север. К сожалению, выяснилось это слишком поздно — лишь после ухода вероломных Вельсунгов. Повелитель Мира опасался, что Амасин откроет чужакам тайну гробницы, и пребывал в страшном гневе. Он велел нам наутро после свадьбы отправиться в погоню и покарать свою предводительницу…
Ну да, а наутро стало уже не до того. Ибо, как известно, в ту самую достопамятную ночь Ильдико убила великого повелителя гуннов. Гибель эта повлекла за собой цепочку роковых событий и несметное количество смертей. Я облизал пересохшие губы и подумал, какой дорогой ценой порой приходится платить за любовь.
— Значит, вы не стали выслеживать нарушительницу обета? — спросил я, зная заранее ответ.
Женщина безнадежно пожала плечами.
— А какой смысл? — спросила она. — Наш благодетель, Повелитель Мира, погиб, а его сыновьям не было до нас дела. И хотя слава тупате была навечно опозорена, мы получили еще одно, последнее задание: доставить Повелителя в место его последнего упокоения, а затем убить всех, причастных к этому. Всех, кто не относился к числу Избранных.
— Потом мы вернулись к своим домашним очагам, — продолжала рассказывать амасин. — Но даже там мы оставались верны своему обету и делали все, чтобы сохранить в тайне месторасположение гробницы Аттилы. Мы растили наших дочерей как воинов и в определенную пору передавали им наш секрет. Так продолжалось на протяжении многих поколений. Некогда данная клятва не позволяла жить иначе.
О да, я знал силу подобных клятв. Уж мне-то не надо было объяснять, как они связывают по рукам и ногам. И в кого превращаются те, кто ими связан. Хильд. Моя собеседница кивнула.
— Да. Амасин нарушила священный обет и не смогла с этим жить. Она родила дочь и поступила так, как все мы поступаем: в определенном возрасте доверила ей тайну гробницы Аттилы. Точно так же моя мать передала секрет мне, а заодно и пересказала печальную историю клятвопреступницы-Амасин. Однажды та женщина вошла в кузницу Регина и больше оттуда не вышла. Она замкнула двери кузни — так, чтобы никто и никогда не мог ею воспользоваться. Кузнец Регин умер от горя. Поговаривали, будто сердце его не выдержало двойной потери. Ведь он разом лишился всего, что любил, — и женщины, и кузницы.
Помолчав, она добавила:
— Все это выяснилось не сразу. Мы постепенно, кусочек за кусочком, собирали сведения, пока не сложили всю головоломку.
У меня теперь тоже сложилась более или менее целостная картина. Вернее сказать, я представлял себе уток того покрывала горестей и страданий, что выпало на долю бедных дочерей кузнечной деревни. Те, кто пришли позже, так и не смогли разорвать вековую цепь несчастий. Некоторые девушки становились Избранными. Достигнув расцвета женственности, они узнавали от матерей роковую тайну гробницы Аттилы, которую затем передавали своим дочерям. А сложив со своих плеч этот груз, они навсегда уходили в подземную кузню — в продолжение традиции, которую некогда заложила опозоренная Амасин. Возможно, не все хотели так поступать. Но тогда на них давили односельчане. Ибо со временем это превратилось в своеобразный ритуал, и жители деревни относились к нему очень серьезно.