Слова Олава прозвучали зловещим пророчеством, и я невольно содрогнулся. Да и не я один, если судить по ропоту, пробежавшему по толпе. Квельдульв как стоял, так и застыл с открытым ртом. Я и сам с трудом верил своим ушам. Неужели этот непостижимый девятилетний старец только что заявил, будто я способен убить его в случае нападения? И ведь он фактически пообещал князю Владимиру мою помощь в борьбе против его братьев!
На вражеских лодках состоялось краткое совещание. Затем над водой прогремел бас Добрыни:
— Князь принимает ваши условия! Ступай с миром, ярл Орм, и забирай то, что у тебя есть. Надеюсь, к концу лета ты доставишь маленького Олава в Новгород — целого и невредимого. И лучше бы тебе выполнить это условие, ярл Орм. В противном случае князь Владимир разыщет тебя и твоих людей хоть на краю света. И уж тогда ничто не спасет вас от кольев на Волховском мосту.
— Нет! — побагровев взревел Квельдульв. — Клянусь волосатой Торовой задницей! Да я, пока греб, в кровь руки стер. И все ради этого?
— Тебе за то заплатили, — огрызнулся Добрыня. — И следи за своим языком, ублюдок. А то ведь подходящий кол и здесь быстро сыщется. Для этого не обязательно возвращаться в Господин Великий Новгород.
Финн пришел в восторг от такого поворота и разразился грубым хохотом. Я поспешил двинуть его локтем в живот: пусть уж лучше кашляет — это больше приличествует случаю. Гизур живо рассадил всех за весла, и мы двинулись прочь. Мы гребли, как сумасшедшие, еще не веря, что избежали верной смерти. Еще несколько гребков, и мы окажемся вне пределов досягания вражеских стрел. Мы будем жить!
Финн с помутневшим взором отвалился наконец от своего весла. От усталости он едва мог дышать. И, тем не менее, он пополз туда, где плачущая Тордис поправляла плащ на тощих плечах Вороньей Кости. Финн потрепал мальчика по голове, словно тот был не в меру умным щенком, и с восхищением произнес:
— Ну, просто задница Одина! Послушай меня, юный Олав. Если я когда-нибудь снова начну ворчать на тебя за твои истории… просто напомни мне этот день на реке, и я немедленно заткнусь.
Воронья Кость ничего не ответил. Он сидел, по самые глаза укутанный в кучу плащей, и пристально глядел вдаль — туда, где за поворотом мы оставили лодки новгородцев. Охваченный дурным предчувствием, я тоже посмотрел в ту сторону. Вроде бы ничего подозрительного… Когда я снова обернулся к Олаву, он высвободил подбородок из-под складок плаща и слабо улыбнулся.
— Утки все еще летают, — сказал мальчик. — Наверное, чуют волка.
К вечеру у нас уже в глазах рябило от бесконечных поворотов, которые приходилось совершать, следуя капризному течению реки. По берегам высилась сплошная стена из белесых стволов берез. Наконец нам повезло отыскать небольшую подковообразную бухточку с галечным пляжем. Здесь мы решили остановиться на ночевку.
И хотя все слышали слова Олава насчет волка, побратимами овладело непонятное безрассудство. Они развели большой костер, и пока готовили похлебку, все посмеивались над Квельдульвом. Пусть, мол, Ночной Волк только посмеет к ним приблизиться… Мне же было неспокойно. И пока Финн подсыпал какие-то травки и приправы в бульон, я отрядил Тоука и Снорри нести первую стражу.
Побратимы шумно приветствовали появившуюся у костра Торгунну. Все еще бледная и слабая, она приковыляла в сопровождении сестры и, болезненно поморщившись, присела на расстеленный плащ. Ей тут же поднесли полный котелок, и Торгунна даже съела несколько ложек бульона.
Несколько минут все молча наслаждались горячей едой и непривычным ощущением безопасности. Затем потянулись обычные разговоры. Люди обсуждали, где мы сейчас находимся и куда поплывем дальше. Говорили также о том, как они планируют распорядиться своей частью серебра, когда наконец доберутся до дома. Торгунна не принимала участия в беседе. Просто сидела и отвечала слабой улыбкой на все попытки втянуть ее в разговор. Затем отложила в сторону свою костяную ложку и произнесла:
— Благодарю вас за то, что взяли Квасира с собой. Завтра я предам тело своего мужа воде. Пусть о нем позаботится всемогущая Ран… которая, несомненно, живет не только в морских водах, но и в речных. Местным жителям я не доверяю и ни за что бы не согласилась похоронить Квасира в земле. Теперь, когда моему мужу вернули его глаза, он сможет отправиться в Вальхаллу. Я спокойна и всем довольна.