Потом все было проще пареной репы. Операцию люди Петра Ивановича провели ювелирно. Ровно двадцать минут понадобилось им, чтобы извлечь необходимую вещь из квартиры известного коллекционера. Придя с работы, он заметил беспорядок в квартире и отсутствие, как ему казалось, в надежном тайнике самого дорогого экспоната. Тут же вызвав милицию, он поведал об исчезновении личного имущества в виде национального достояния. В то время, когда криминалисты только начинали колдовать над местом преступления, человек с товаром приземлился в Южноморске. Подменить сувенирную бутылку следующим утром для гражданина Косых, регулярно поставляющего свои поделки в салон клуба-студии «Солнышко», не составило особого труда из-за большого наплыва посетителей. Расхождений в весе сувениров практически не было, умелец почему-то всегда набивал полые макеты судов металлом. Спустя несколько часов Косых, предъявив билет и паспорт на фамилию Владимирова, вылетел в город Волгоград. Подлинный гражданин Косых еще четыре года назад заявил в милицию города Ашхабада об утере своего самого главного документа.
В тот же день два старинных парусника, картину и несколько предметов декоративно-прикладного искусства приобрел один из многочисленных иностранных туристов, заглянувший в салон вместе с женой и двумя дочерьми.
Мне казалось, операция закончена, тем более свои деньги я уже заработал, однако тогда только все и началось. Рябов обнаружил в одной из рам на складе клуба-студии «Солнышко» тайник с небольшим пакетиком героина. После этого началось такое, что лишний раз вспоминать не хочется. Вряд ли сам Вершигора догадывался, для чего на самом деле внедрялся в окружение Колотовкина. Для него нет ничего слаще, чем сражаться с преступностью, и пресловутый Петрович сыграл на этом.
Не рухни Союз, все бы сложилось совсем иначе. А тогда все эти Петровичи уже не столько думали об уничтожении непокорных наркобаронов и прочей нечисти, как о расчистке лично для себя мест под солнцем. Мы с Рябовым сумели спасти жизнь засвеченного самым невероятным образом Вершигоры, уничтожили бригаду Колотовкина, выполнили работу рвущего когти кто куда пресловутого отдела «С».
Еще до окончательного развала страны мы с Петровичем встречались дважды: в получившем экономическую самостоятельность Вильнюсе и не переименованном пока Фрунзе. В те годы Петрович назывался Орловым. Почти как подаренный мне нож. Правда, не плясал, но традиции соблюдал. Тогда все Петровичи назывались так, как будто третьего им не дано: или Орловы, или Соколовы. К тому времени я уже был самостоятельным человеком, а потому мягко отказался оказывать прямое содействие, однако не оставил Петровича без доброго совета. Нейтралитет — это куда ни шло, но снова подписываться работать на кого-то после смерти тестя я не собирался. Тем более догадывался, кому было выгодно, чтобы пакет с наркотой стал пробным шаром в прорубленном окне в Европу под названием «Солнышко».
Я ведь привык работать честно, а Петровичи до сих пор своих методов не меняют, равно как и их предшественники много лет назад. Правда, не так нагло, втихую, тем более пример ближайшего окружения товарища Кастро их чему-то научил. Те жизнями расплатились за то, что засветилась их торговля наркотой исключительно для экономического могущества родины. К чему был риск Петровичам, когда они обладали громадьем ценной информации, в какой квартире что лежит. Надо же было чем-то заняться после сопровождений всех этих Леди Джеек в командировки и выбросом из окон не сумевших приспособиться к новой реальности партийных функционеров.
Тем более заработать на искусстве можно больше, чем на тех наркотиках, но с гораздо меньшим риском. То, что с квартирами у них сильно похужело, это я во Фрунзе понял. Частные коллекции — они не резиновые.
Времена, действительно, изменились, упростив задачу. Дорогостоящие методы работы по предварительной слежке перед ограблением уходили в прошлое, экономя средства и время, которые те же самые деньги. Кого они уже могли очередным трупом удивить? Работали, в основном, дешево и сердито.
В то время, я еле-еле успел спасти собирателя Хождаева, переправив в Голландию не только его, но и коллекцию. Боже, какой вой тогда поднялся — караул, для советской родины потеряны бесценные сокровища, куда смотрят наши славные органы? В отличие от этих чересчур переживающих крикунов, я был уверен: сокровища Хождаева принадлежат именно ему, а не папе-импотенту, а вернее — его стоящим исключительно в одну сторону органам.
Несколько миллионов заработал, можно подумать, событие. Что, кроме этого собрания, вам других мало? Пожалуйста, на выбор. Ровно через два дня после того, как Хождаев попал в Голландию, грохнули известного собирателя Максимова; его коллекцию будто бы кто-то ищет, а главное — никто из общественности почему-то даже не запищал, как в случае с Хождаевым: караул, где собрание Максимова?
А все эти максимовы-хождаевы, они ведь наперечет, согласно оперативным данным, потому спешка была неимоверная. Собирателя один только раз можно грохнуть, а его коллекцию переправить куда следует. Или обворовать, как кому повезет дома в нужный час показаться. Лучше без картин остаться, чем без головы. Можно подумать, Петровичи не верны заветам отцов, которые не все эрмитажи обворовали? Те картины, что мне пришлось оценивать во Фрунзе, точно были из запасников того самого Эрмитажа, все тридцать полотен голландцев и фламандцев семнадцатого-восемнадцатого веков. Как они попали к Петровичу, а затем в Аргентину — мне неинтересно. В конце концов, искусство принадлежит народу, а Петрович его частица, небольшая, но все-таки.
С тех пор мы с ним не встречались. Зато в Южноморске на меня наехал еще один Петрович. Впервые его увидев, поразился даже портретному сходству с тем самым Петром Ивановичем. Местного, как он представился, Петра Петровича интересовало, чтобы я отказался от наследства Вышегородского. Кроме прочего добра, старик завещал мне отставного генерала КГБ Велигурова, который составил такую коллекцию… Даже у меня слюни потекли, вот я и решил прикупить ее у пенсионера, чтобы ему на молоко и лекарства хватало. А тут очередной холеномордый Петрович, словно с неба на голову.
Ну и что, чего добился, кроме пули в голову, полковник КГБ Городецкий? Коллекция Велигурова все равно мне досталась, равно как и тщательно скрываемые генералом от своих коллег сведения об одном до сих пор не разворованном засекреченном спецхране, где ждут своего часа полотна, вывезенные в свое время из Германии.
Все недосуг до него добраться, снова Петровичи от дел отвлекают. Появление Мух-Бомбеев и других чалившихся граждан в президентских окружениях их уже мало устраивают. Теперь они сами исключительно политикой занимаются, здесь куда больше можно заработать, чем на разнокалиберной контрабанде. Нет, заниматься этим они не боятся, просто полотна-наркотики-оружие — уже не их уровень.
Итак, чего хочет Петрович более-менее ясно. Видимо, таинственный Сабля достал его по-черному, если товарищ, пардон, господин, как он сегодня именуется?.. Вспомнил, Осипов… Ну, то, что он проверки устраивает — это правильное рассуждение. Я ведь мог жиром заплыть, хватку потерять. И с Арлекино — тоже верное решение, только, кажется, без выпячивания самомнений, такого дублера он приготовил не от хорошей жизни. Но самое любопытное, нанять киллера Петрович почему-то не желает. Наверняка только потому, что тот до Сабли просто не доберется. Это после разговора в гостинице с генералом Вершигорой стало ясно.
Интересная картина получается, я вроде бы сам заинтересован в устранении этой Сабли, который всю страну пересчитать вознамерился. Но, с другой стороны, Петрович вполне может любую гадость задумать, о которой догадаться невозможно. Он на такое способен. Я это давно понял. Осипов, вполне вероятно, может и кого-то подставить, тем более крутится в президентском аппарате, иди знай, что у него на уме. К тому же Петр Иванович до сих пор в тузах, по-прежнему руководит, казалось бы, ушедшим в небытие отделом «С». Вот он-то и станет моей страховкой, если я все-таки приму предложение Петровича. Вторично отказываться после того, как он преподнес нож с намеком, все-таки опасно. Даже если не учитывать последующие целенаправленные действия Арлекино.
Придется на всякий случай перезвонить в Москву неувядаемому Петру Ивановичу, здоровьем его поинтересоваться, делами, повстречаться, в конце концов, ненавязчиво намекнуть, что он по-прежнему работает великолепно, а в подземельях цюрихских гномов есть среди прочих сейфов один, ну, весьма любопытный. Впрочем, не уверен, что этот сейф именно в Цюрихе, но если у меня случится внезапное воспаление легких, то бронированный ящик быстро отыщется. И там найдутся не только фотографии, которые сегодня любая газета сможет напечатать, несмотря на их крутое эротическое направление, но и сухие документы. Они здорово помогут убедиться: когда кому-то сильно хочется, так заказные убийства все-таки раскрываются. Тем более это секрет исключительно для непосвященных. Умные люди прекрасно понимают, где элементарная разборка за сферы влияния, а где прямой заказ от чиновника из государственного аппарата. Правильно, Петр Иванович? Вот, к примеру, организовалась в Москве-матушке некая телекомпания, а директор ее чересчур шустрый, не устраивает какого-то крупного функционера. У того руки чешутся строптивого директора от работы отстранить, а повода никак нет.