— Да, я знаю, — девушка кокетливо улыбнулась, а после перевела взгляд на пожилого слугу, с недовольством предвкушая не самую приятную для себя беседу. — Рэй, как думаешь, лучше сбежать от Джеймса сразу?
Парень обернулся, следя за взглядом девушки, и сам засмеялся от забавной, хромающей торопливости Джеймса.
— Вот вы где, Ваша Светлость! — Джеймс ещё быстрее стал приближаться и, Элора спрыгнула с ветви так же резво, как и забралась на неё, Рэй только и успел, что подставить девушке руку. — Прошу, подождите, Вас просит к себе Адолина, её супруг слишком плох...
До этих слов Элора планировала аккуратно уйти от разговора со скучным слугой, но его слова поселили тревогу в юном сердце. Девушка недоверчиво посмотрела в выцветшие глаза мужчины, и с поддержкой дотронувшись до плеча Джеймса, немедленно направиляясь к дяде.
Дядюшка Элоры уже года два был болен, но последний месяц его состояние стремительно ухудшалось. Девушка старалась не думать о плохих последствиях, но сейчас тревога была гораздо сильнее.
Элора вбежала в дом. Девушка-служанка покачала головой, увидев юную леди в мужских штанах, которые она предпочитала платьям, но никак это не прокомментировала, зная, насколько леди упряма, потому впустила её в комнату:
— Адолина просила Вас.
Девушка откинула свои белокурые локоны, густые и блестящие, как у матери. Лекарь отошёл от закашливающегося Уэйда, скользнув взглядом по вошедшей девушке, и обратился к супруге больного.
— Чахотка. Мои соболезнования, — доктор понимал, что ничем не может помочь больному, и жить ему оставалось совсем ничего, поэтому даже не собирался давать ложные надежды. Никто не жил долго с такой ужасной болезнью.
Уэйд продолжал кашлять, а Элора не смогла остаться в стороне:
— Так помогите же дядюшке! Вы лекарь или самозванец?! — девушка гневно притопнула, недовольно смотря на мужчину.
— Должно быть, Вы слишком юны и пока не понимаете, но леди, ещё нет лекарства от этой болезни.
— Так придумайте! Ну же, чего вы ждёте, создайте лекарство, которое поможет дядюшке!
— Ваша Светлость... — начал было оправдываться лекарь, но Адолина взяла девушку под руку:
— Милая, будь сдержаннее, — женщина и сама выглядела уставшей, болезнь мужа вымотала и её.
— Я сделал всё, что было в моих силах, — лекарь только тихо удалился, когда Уэйд позвал жену к себе.
Некогда полный сил мужчина сейчас был слаб и бледен, на его губах запеклась кровь, а капилляры в глаза от постоянного кашля полопались. Адолина накрыла руку мужа своей, старясь поддержать его в трудный момент, понимая, что больше никто и ничего сделать не в состоянии.
— Дорогой мой Уэйд, что я могу сделать для тебя, как могу облегчить твою боль? — как бы мужчина не старался мужественно бороться с чахоткой, лекарь говорил, что болезнь обычно сопровождается болью в лёгких.
— Хорошие мои, Элора, и ты тут...
Девушка тут же подоспела к постели бледного дяди, падая рядом на колени и тоже касаясь морщинистой руки, что по рассказам смело держала оружие, проходя не один бой.
— Дядюшка, пожалуйста, не пугай нас так! — всё-таки именно эти люди заменили девушке родителей, за что она им искренне благодарна. Уэйд с Адолиной стали отцом и матерью, которые способны поддержать и научить всему.
— Я сожалею, но мне осталось совсем немного, — мужчина снова зашелся тяжелым и сухим кашлем. — Но вы должны позаботиться друг о друге, и воскресить свой род. Обещайте мне.
— Нет-нет-нет, дядюшка, что ты такое говоришь? — девушка не собиралась сдаваться. В её глазах стояли слезы, а тело сотрясала мелкая дрожь.
— Девочка моя, помни, чему я тебя учил. Смело шагай к своей цели, и не смей отступать, даже если путь придётся прокладывать по битому стеклу, — кашель мешал, а девушка уже не могла сдерживать слёз. — Лина, жена моя, спасибо тебе, ты всегда была рядом... — мужчина в последний раз громко закашлялся, и в ту же секунду его тело обмякло.
Последние слова могучего воина, которого поборола чахотка. Даже не враг на поле брани, а болезнь. На минуту в комнате повисла тишина. Тишина, осознание и боль, осевшая в сердцах двух женщин. Элора смотрела на бледное лицо дядюшки, что постепенно начинало остывать, продолжая нервно теребить рукав его рубашки. Напряжение достигло пика.
Девушка перевела взгляд на тётю, чей взгляд был болезненно уставшим, а щёки влажны. Элора аккуратно обняла Адолину, утыкаясь в плечо женщины.
— И что теперь? — растерянно и даже испуганно спросила девушка, которой еще несколько минут назад вся жизнь казалась счастьем.
— А теперь... Теперь мы пойдём по этому колкому пути, мы с тобой со всем справимся, девочка моя, — женщина поцеловала девушку в шелковистые волосы, а после отпустила, кивнув на выход. — И приведи себя в порядок, негоже в мужском одеянии ходить.