— Леди, поймите, внесение вашего имени в документы о наследстве могли бы повлечь за собой ваше уничтожение царствующей династией, ведь Вы претендент на трон, законная наследница. Леди Адолина позаботилась о том, чтобы никто не знал о Вашем существовании. На допросах в первые годы вашей жизни она говорила, что вы погибли при родах вместе с матерью. Вас не существует.
— Но как мне теперь быть, куда идти, на что мне жить? — Элора закусила губу.
— Этот вариант ваша тётушка тоже предусмотрела. Часть её имущества в виде драгоценностей и денег по её приказу не была внесена в расчётные книги поместья, так что всё это, — он указал рукой на небольшой сундук, — принадлежит вам. Не миллиард, но больше, чем я заработал за свою жизнь.
Элора откинула крышку сундука и, обернувшись к Джеймсу, спросила:
— Как скоро мне нужно покинуть мой дом?
— На рассвете. К завтраку в поместье прибудут дознаватели и служители казначейства, чтобы перевести всё имущество в собственность короля.
— А как же вы? Ты, служанки, повар, дворецкий, ваши дети?
— Нам выдадут жалованье за месяц и всё. Отправимся искать новое место.
— В таком случае, — Элора достала из сундука связки купюр, отложив половину, и драгоценности, оставив себе рубиновое колье Адолины, пару сережек и браслетов. — Все остальное по праву принадлежит всем вам. Спасибо, что посвятили свою жизнь мне и моей семье. Я никогда не забуду ни одного из вас. Обещаю, Джеймс, настанет час, и род Вайтрейенов расправит крылья.
По старческому лицу скатилась слеза, мужчина молча улыбнулся девушке, пожал ёе тонкую руку и отошел в сторону.
— Собирайтесь, Госпожа. Вас ждет великое будущее.
_________________________
В общем-то Элоре более ничего и не оставалось, как идти одной в неизвестность. Всё же девушку подобающе воспитывали, и она должна была оправдать это воспитание. Должна была собраться с силами и ступить на эту дорогу, не зная конечной точки своего пути.
Собравшись со своими мыслями и надев тёплый плащ, девушка посмотрела в зеркало, всматриваясь в собственные черты лица. Обычно светящаяся кожа стала тусклой, будто прибавив несколько лет к возрасту девушки, а яркие глаза померкли. Горе отпечаталось на каждой клетке её тела. Плавными движениями Элора поправила ворот, касаясь родового кулона. Казалось бы, обычная подвеска, но для девушки она сейчас стала некой мотивацией, напоминанием о величии своего рода. Элора чуть улыбнулась собственному отражению, а после уверенно обернулась, направляясь к выходу из поместья. Чтобы чего-то достичь, нужно с чего-то начать.
Девушка попрощалась с Джемсом, и глубоко вдохнув открыла массивные деревянные ворота поместья. Контрастируя с ухоженной территорией, девушку встретила суровая погода Крэйстона, тут никто не чистил снег, и единственная дорога до ближайшего населённого пункта оказалась прилично занесена снегом. Девушка-служанка предложила запрячь повозку, но Элора, собравшись духом, с этого момента решила действовать самостоятельно. Мысль о том, что она уже достаточно взрослая и должна сама строить свою жизнь, освещала ей путь. Дорога была не такой уж и далёкой, как раз для того, чтобы собраться с мыслями.
Напоследок окинув взглядом родное поместье, она отметила детали, чтобы не забыть их никогда: террасу, на которой они по вечерам пили чай, любимую клумбу тетушки, розы на которой спали, как и Адолина. Девушка накинула капюшон на голову, ибо февральский мороз давал о себе знать, а замёрзнуть раньше времени явно не хотелось. Пришлось идти по заметённому пути, ногами утопая в снегу, в лицо летели снежинки, и бил бодрящий северный ветер.
Потеря самых близких людей для Элоры ещё отдавалась очень сильной травмой, которая словно хищная птица раздирала грудь изнутри. Девушка не до конца знала, что ей делать, но сейчас самым лучшим решением казалось заявить о себе. Напомнить людям о величии рода Вайтрейвен. Сейчас Элора была уверена, что, увидев наследницу, люди пойдут за ней и помогут. Тётушка рассказывала, как в своё время люди уважали их род и были преданы ему. Элора верила, что даже спустя восемнадцать лет народ мог вспомнить её и помочь вновь занять положенное место, пусть это и было наивно.
Суровая погода Крейстона всегда была непредсказуемой, а сейчас в пути начался снегопад, от которого дорога стала менее заметной. Идти становилось все труднее и труднее. Ноги девушки увязали в этих ледяных белых сугробах, а плащ уже казался не меховой теплой накидкой, а тряпкой, которая только и взлетала при порывах ветра. Времени на дорогу пришлось затратить больше, чем девушка планировала. Наконец, впереди показались небольшие домики, освещенные фонарями в сумерках. Девушка хотела зайти в ближайшую таверну, чтобы согреться кружкой теплого эля или вина, скинуть мокрую одежду и помыться. Но идея перемен вдруг вспыхнула в сознании — её нельзя было откладывать.