Жирафа не было.
Мартина в жизни не чувствовала себя такой беспомощной. Ее сердце разрывалось при виде всех этих животных. Уголь и рис зачастую перевозили в лучших условиях, чем этих несчастных существ. Словно они ничего не чувствовали и ни в чем не нуждались. Будто они не ощущали голода, жажды и боли. Но Мартина понимала, что всех их ей не спасти, а надежда найти жирафа таяла на глазах.
Мартина постаралась мыслить логически. На контейнерах не было надписей, но это не означало, что они никак, не маркированы. Наверняка есть какая-то система. Мартина изучила ближайшие контейнеры. На каждом стояла написанная от руки цифра. Боль в правом плече напомнила Мартине о гвозде у входа. На нем что-то висело? Исписанные листы? Через секунду она уже читала: № 144, жираф, проход С.
Мартина быстро нашла № 144. Если бы ей удалось собраться с мыслями, она бы давно обратила внимание на этот черный контейнер, который был гораздо шире и выше остальных. Девочка подбежала к нему и отогнула брезент. Джемми лежал на полу, странно согнув ноги. Его белую с серебром шерсть покрывали порезы и запекшаяся кровь. Казалось, он умер.
— Джемми! — всхлипнула Мартина. — О, Джемми. Что я с тобой сделала?
При звуке ее голоса Джемми поднял голову. Его взгляд был совершенно пустым.
Мартина упала на колени:
— Джемми, пожалуйста, не умирай. Я так тебя люблю.
Белый жираф опустил голову, его глаза снова закрылись. Дыхание было слабым и прерывистым. Мартина открыла дверь клетки, вошла внутрь и встала на колени рядом с жирафом. Она гладила его морду и шею, ощущая уже знакомое покалывание.
— Очнись, Джемми, пожалуйста. Я тебя прошу.
Ответа не было.
Мартина закрыла глаза и приложила руки к сердцу белого жирафа. В ее памяти всплывали яркие воспоминания о времени, проведенном вместе. Та ненастная ночь, когда она впервые заметила его, сияющего на фоне черного неба. Тот незабываемый момент, когда он положил голову ей на плечо. То, как она лежала у него на спине, наслаждаясь красотой Млечного Пути. И конечно, их прогулки по Савубоне в компании львов и слонов.
Мартина ощущала, что ее руки нагреваются, а через все тело проходит непонятное чувство, чистое, как любовь.
Тело Джемми содрогнулось. Он сделал судорожный вдох, словно пытаясь поймать покидающую его жизнь. Жираф открыл глаза одновременно с Мартиной. Его глаза снова блестели, и Мартина прочла в них, что Джемми по-прежнему любит ее и верит ей.
Мартина прижалась лицом к его мягкой шее и поцеловала. Жираф сел. Дрожащими пальцами Мартина вытащила из мешочка, подаренного ей Грейс, одну из разноцветных бутылочек. «Это чтобы остановить кровотечение и снять боль», — сказала тогда старая колдунья. В тот момент Мартина поклялась себе никогда не доставать эту бутылочку. Жидкость в ней была самого странного цвета и запаха — нечто среднее между болотной тиной и брюссельской капустой. Мартину от этого запаха тошнило. Но выбора не было. Она знала, что обладает даром исцеления, но сейчас не была уверена в своих силах. После происшествия с куду девочка сделала вывод, что временами ей требуется помощь традиционной медицины. Мартина не знала, насколько серьезны ранения Джемми, в состоянии ли он ходить, но понимала, что с корабля им удастся выбраться, только если он будет на ногах. Она вытащила пробку из бутылки, стараясь дышать ртом, вылила несколько капель себе на пальцы и принялась смазывать раны Джемми. Жидкость моментально впитывалась.
Корабль так сильно тряхнуло, что Мартина почти взлетела в воздух. Ей пришлось подождать, пока снова зажжется свет. До отплытия оставалось всего шесть минут.
Мартина торопилась. Она с силой тряхнула белого жирафа.
— Джемми, — твердым голосом сказала Мартина, — нужно идти.
Через некоторое время, показавшееся вечностью, жираф, покачиваясь, встал на ноги. Мартина пошла к двери и вздохнула с облегчением, когда Джемми, хоть и немного неуверенно, последовал за ней. Они уже почти дошли, когда в поле зрения Мартины попало что-то черно-золотое. Маленькие леопарды! Девочка была почти уверена, что их украли в Савубоне. Может быть, это те самые котята, которых они с Тендаи видели во время своего обхода. Но даже если так, помочь им сейчас она не могла. Они лежали в самом углу клетки, явно усыпленные.