Мартине с трудом верилось в это. Они миновали полицейскую машину, припаркованную у почтового отделения. На заднем сиденье сидел закованный в наручники Алекс с перекошенным от злобы лицом. Он бросил на Мартину угрожающий взгляд. Два констебля выводили из здания мэрии уверяющего их в своей невиновности шикарно одетого черного мужчину, бывшего, как Мартина помнила из газетных статей, отцом Корсы Вашингтона. За полицейским автомобилем стоял джип Тендаи. Из него доносилось громкое мяуканье. «Леопарды», — с радостью подумала Мартина.
Дверь джипа распахнулась, и оттуда выбрался весь покрытый царапинами, но улыбающийся Тендаи. Заметив белого жирафа и маленькую девочку, он застыл от изумления.
— Белый жираф, — пробормотал зулус. — Столько лет я надеялся… я так мечтал… это поистине божественное создание, словно сотворенная из звезд лошадь.
Мартина улыбнулась ему со слезами счастья на глазах. Не хватало только бабушки.
Словно прочитав ее мысли, Тендаи крикнул:
— Бабушка ждет тебя в Савубоне. Она знала, что твой друг доставит тебя домой в целости и сохранности.
Мартина поблагодарила его, и Тендаи влез в джип, снова пытаясь успокоить котят. Позже он признался Мартине, что давно подозревал Алекса в связях с браконьерами, только никак не мог найти доказательств.
— Я не хотел в это верить, — сказал он.
После ареста Алекса детективы выяснили, что на протяжении последних трех лет он возглавлял большую преступную группировку. Все это время он и его сообщники — среди которых был и отец Корсы Вашингтона, мэр, с легкостью получавший разрешения на вывоз, — продали коллекционерам по всему миру, в том числе и нефтяным шейхам, сотни редких животных. Те устраивали на них охоту в своих поместьях, украшали шкурами стены своих замков, а головы несчастных вешали на стены в качестве охотничьих трофеев. Браконьеры, которых Алекс так героически поймал в Савубоне, были из конкурирующей банды, от которой он был очень рад избавиться. Так что действовал он далеко не в интересах животных.
На допросе Алекс клялся, что смерть дедушки Мартины была случайностью. Просто ружье выстрелило, когда Генри подрался с одним из бандитов. Он уверял, что старался помочь Генри и ушел только тогда, когда стало понятно, что спасти его уже нельзя. Потом Алекс заявил, что устроился на работу в Савубону, «чтобы все исправить». Мартина расхохоталась, услышав эти слова.
Девочка была счастлива, что жираф и маленькие леопарды в безопасности. Она улыбалась так широко, что заболели щеки. Она увидела Люси и Люка, покрасневших от смущения, и окончательно убедилась в верности своих подозрений — они имели прямое отношение к похищению беззвучного свистка. Мартина расхохоталась.
«Как все может измениться за один день», — подумала она.
Солнце уже начало садиться, кода Джемми ступил на пыльную дорогу, ведущую в Савубону. На ветках пели птицы, а воздух пах точно так же, как в первый день, — кострами, на которых готовят пищу, дикими животными, теплой землей и деревьями. Вечернее небо украшали золотые разводы. Впереди виднелась потрясающей красоты радуга. Она начиналась над домом Гвин Томас и заканчивалась в заповеднике, у самого пруда. У Мартины ком подкатил к горлу. Они с Джемми столько вместе пережили. Он был ее лучшим другом, надежным защитником, она любила его больше, чем кого бы то ни было на планете. Но ему нужна свобода. И ей снова придется отпустить своего жирафа.
Добравшись до ближайших к дому ворот парка, Мартина обняла Джемми за шею, и он опустил ее на землю.
— До свидания, мой прекрасный друг, — сказала она. — Я буду скучать по тебе.
Но Джемми не уходил. Он довольно запыхтел и ткнулся носом Мартине в грудь. Она погладила его шелковый серебристый мех с пятнами цвета корицы.
— Я всегда буду рядом, обещаю, — нежно прошептала она. — Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Отправляйся в свое убежище.
Жираф быстро исчез в зарослях заповедника, Мартина смотрела ему вслед. Он вернется, она не сомневалась.
А потом Мартина пошла к дому, где ее ждала бабушка.
У самых ворот она увидела Грейс. Старая колдунья в своем платье немыслимых цветов сидела на пне. Она расплылась в широченной улыбке и так крепко обняла Мартину, что та едва не задохнулась.
— Ты молодец, дитя. Предки очень гордятся тобой, — сказала она.
С души Мартины упал последний камень.
— Спасибо, Грейс, — ответила девочка, высвобождаясь из объятий эмоциональной африканки. — Но мне все еще очень стыдно. Я всех подвела. Джемми доверял мне, а я так глупо повела себя.