Но вдруг ей стало скучно, и она,
Обратно повернув, домой помчалась
И быстро на ходу рвала орехи.
Козел кричал и требовал козу,
Все шли ее искать, шумя и ссорясь.
И вдруг она сама домой вернулась
И принесла большой мешок орехов.
Все успокоились и мирно разошлись.
Усталая коза, внезапно поскучнев,
Готовила обед. Козел считал орехи.
«Бабушка, бесшумная старушка…»
Бабушка, бесшумная старушка,
Дни сидит в неслышном уголке.
За спиной расшитая подушка,
Желтый лучик бродит по руке.
Пролетит и снова сядет мушка,
Поползет по сморщенной руке.
Но седой взмахнет крылами вечер,
Бабушка потрет замерзший горб,
Подойдет и сядет возле печи,
И внезапно красных искр сноп
Позлатит ей сгорбленные плечи
И пергаментный в морщинах лоб.
И, как утром золотые пчелы,
В золоте лучей сбирая мед,
Зажужжат и медленно-веселый
Закружат таинственно полет —
Поползет, как мед, за словом слово,
Золотой ручей чудес забьет.
— На горе стоит злаченый город,
У дворца растет старинный бук.
Златокудрая принцесса Нора
Прячет в розах девичий испуг
И глядит тайком из-за забора
На сверканье рыцарских кольчуг.
А король на золоченом троне,
С тиной сна в невыспанных глазах,
В золотой сверкающей короне,
Гневно поднял скипетр павзмах.
Королева плачет на балконе,
С золотым кольцом в руках.
Будит королевская охота
Птичий крик по вспугнутым лесам.
Золотая горлинка из грота
Вдруг взвилась, как солнце, к небесам.
По следам сверкнувшего полета
Небо открывалося глазам.
И не лес уже, а в замке зала
Загорелась золотом огней
И весельем свадебного бала,
Топотом наполнилась гостей.
Радостно и звонко прозвучала
Песня, что исполнил Соловей.
И проходят тысячи детишек
В золотых красивых башмачках.
И Щелкунчик в свите белых мышек
Королевин шлейф пронес в руках.
Месяц подымается все выше,
Бледно золотеет в облаках.
Печь горит. А бабушка замолкла.
Желтый лучик ползает в руках.
Тлеют угли медленно и долго,
Синий пламень бродит в угольках.
За окошком бледно и высоко
Месяц золотеет в облачках.
Соловьи(«Так вспоминают детство и любовь…»)
Так вспоминают детство и любовь.
Закрыть тетрадь, не написав ни строчки.
Закрыть глава, и вечером, одной,
Сидеть без света, слушая, забывшись,
В соседнем парке соловьиный цок.
Давно я не слыхала соловьев,
Таких счастливых и таких безумных.
Я не стара еще, жизнь предо мною,
И все ж я многое уже забыла,
Уже мне есть, что с болью вспоминать,
Уже созревшая под жизнью память
Распознавать привыкла бережливо,
Что можно вспомнить бегло и случайно,
На чем тепло остановиться сердцу,
И от каких глухих воспоминаний
Его заботливо и твердо отстранить.
Но иногда случаются мгновенья, —
Они приходят в сумерки иль ночью,
Когда кончается внезапно суета,
Когда молчит раздвинутое небо,
Когда, ему невольно подражая,
Смолкает беспокойная земля.
Ребенок спит, и легкое дыханье
Я ясно различаю в промежутках,
Когда под поздней рдеющей луною
Дыханья не хватает соловьям.
Плывут, плывут звенящие мгновенья,
Как облака, как лепестки живые,
Оборванные близоруким ветром
И занесенные в глухой ручей.
Плывут, плывут, как легкая любовь.
Нет, не того от жизни я ждала!
А, может, и она во мне ошиблась.
Но все — не то, и с трудным подозреньем
Кругом я замечаю вдруг подмену.
Душа летит, но телу не поспеть
За призрачным, безжизненным полетом.
Глаза за ним, невольный шаг замедлен.
Догнать нельзя. И только в отдаленье
Прекрасный свист, как будто соловьиный,
Безвременный, как первая любовь.