Ничего не ответив, Ручка угрюмо отошла в сторону.
— Ясное дело, чего там! — махнула рукой Тряпка. — Вся гора как есть насквозь из одного известняка. Как ни верти, известняк — горная порода. Тут и спорить нечего.
— И-и-именно так! — кивнул Глобус. — Спор выиграл Мелок. Решение наше окончательное. И-и пусть Ручка отдаст свой колпачок. Слы-и-шите?
Но Ручка не отвечала. Она стояла посрамлённая, и по её узорному пластмассовому платью на землю стекали синие чернильные слёзы.
— Пусть берёт! — вдруг воскликнула Ручка, со звоном швырнув о камень колпачок. — И кому я теперь буду нужна такая! Без шляпы... А ведь она у меня почти мраморная! — И гордая Ручка разрыдалась.
Когда путешественники, чуть не падая от усталости, вернулись в класс, уже брезжил рассвет. Не прошло и минуты, как все крепко спали. Впрочем, не все. Двое только притворялись спящими, отчаянно зевая в кулак, они ждали условленного срока, чтобы поговорить без свидетелей.
ГЛАВА ШЕСТАЯ...
и весьма мрачная.
В ней автор с при-
скорбием сообщает
тебе о таинственном
исчезновении Ручки,
о готовящемся заго-
воре дядюшки Глобу-
са и тётушки Тряп-
ки, а также отправ-
ляет тебя на остров
„счастливого" камня
и несчастных людей.
Ну, а об остальном
ты узнаешь сам, когда
её прочтёшь
...Где-то сиплым басом проревел электровоз, и, словно испуганные его грубым голосом, звёзды в небе заморгали и стали гаснуть. Воздух за стёклами класса из синего сделался серым. С востока, со стороны притихших, поседевших от росы окраин, в город робко заглядывало утро...
Сказочное время кончилось, и все вещи в классе погрузились в крепкий дневной сон. Спали неразговорчивые тяжёлые парты, спал важный учительский стол, спала старая, скрипучая сплетница-дверь... Спал весь мир, нарисованный на географической карте. Бодрствовал лишь огнетушитель. Он сторожил соседний химический кабинет, поскольку был представителем пожарной охраны. Но и это лишь предположение, потому что поди разбери, спит огнетушитель или нет, если он открывает рот только один раз в жизни, да и то во время пожара.
Словом, время было самое что ни на есть сонное.
Вот почему никто ничего не узнал о совершенно секретном разговоре, который происходил в этот для людей слишком ранний, а для вещей слишком поздний час.
— Так куда же и когда, дяденька? — глухим шёпотом спрашивали откуда-то из-под окна.
— На Тихий океан, тётушка, на Тихий океан! — прошептали в ответ на учительском столе. — Только, ради бога, тише!.. Вы знаете, что такое атолл?
— Откуда нам знать? Мы...
— Тс! Я слышу шорох!
— Да успокойтесь, все спят. Это дворник подметает улицу.
— Уж-жасно неловко. Уже светает, а мы... Вдруг нас заметят?
— Кто заметит? Мелок? Да он, как только мы вернулись, сразу заснул. А сон у него — сами знаете — каменный! Если мы отправимся завтра, когда все заснут, то успеем вернуться как раз к полуночи. А как начнут все просыпаться...
— Тс-с-с. Идите сюда, мы говорим слишком громко!
В предрассветных сумерках послышалось, как что-то мокрое тяжело шлёпнулось на пол. Это спрыгнула тётушка Тряпка, безуспешно пытавшаяся высохнуть на батарее выключенного на лето отопления. Во время подземного путешествия она изрядно промокла и теперь дрожала от утренней прохлады.
— Ка-ак бы вам не заболеть, уважаемая! — забеспокоился дядюшка Глобус, когда Тряпка, поёживаясь и оставляя мокрые следы, забралась наконец на учительский стол. — Может, отложим путешествие?
— Ничего, я привычная, — доверительно шмыгнув носом, сообщила Тряпка. — Меня перед уроками всегда мо... мо... чат... Ат! Ап!
— Ш-шш! — замахал руками Глобус. — Тише!
Но было уже поздно. Насторожённая темнота вздрогнула от пронзительного «апчхи».
— Хи! Хи! — обрадованно повторило пробегавшее по коридору эхо и умчалось по своим делам.
Перепуганный Глобус зажмурил глаза и открыл их лишь через минуту.
— Ну и ну! — пробормотал он. — Не чихайте так, ради бога! Вы и мёртвого разбудите! Я бы умер, если б Мелок проснулся. Честное слово, мы поступаем ужасно. Может, пока не поздно, честно признаться ему? Может, пригласить его, а?