— Храм древнегреческого бога моря Посейдона, — объяснил Мелок своим спутникам, поражённым красотой здания. — И, между прочим, всё это мрамор.
В эту минуту из храма вышел, опираясь на посох, седой старик в белоснежной, свободно падающей одежде, закреплённой на плече бронзовой пряжкой. Волосы старца поддерживал серебряный обруч.
— Ещё не хватало, чтобы мы попали в руки к древним грекам! — проворчал Мелок. — То-то они удивились бы, увидев вас, дядюшка Глобус! Ведь мы перенеслись почти на два с половиной тысячелетия назад, в прошлое. Люди того времени не только не знали бумаги, из которой вы сделаны, — они даже не подозревали, что земля круглая. Но шутки в сторону. Нужно идти в обход этого храма.
После часа блужданий в колючем кустарнике путешественники услышали громкие удары металла о камень. Крадучись, они двинулись на шум и неожиданно вышли к краю невысокого обрыва. Поражённые открывшейся перед ними картиной, путники замерли. Совсем близко внизу, на ступенчатых склонах широкой белоснежной котловины, работали десятки полуголых людей в медных ошейниках. На их блестевших от пота смуглых, коричневых и почти чёрных телах виднелись шрамы. Люди были удивительно не похожи друг на друга. Одни были светловолосы и высоки ростом, другие коренасты и плосколицы. Лица третьих украшали чёрные вьющиеся бороды...
Среди работавших бродило несколько человек в коротких белых одеждах, с маленькими мечами на поясе и бичами в руках. Поодаль в тени старого каштана играли в кости три воина. Круглые щиты и блестящие бронзовые шлемы, похожие на каски пожарных, лежали рядом. На воинах были надеты кожаные, обшитые медными пластинками нагрудники и смешные белые юбочки.
Внезапно один из работавших на каменистом уступе людей отложил в сторону молот и направился к кустам, где притаились путешественники. В нескольких шагах от куста он остановился и, подняв высокий глиняный кувшин, стал пить.
— Обратите внимание на ошейник! — прошептал Мелок товарищам. — На нём написано: «Держите меня, я убегаю».
— А зачем его держать? На игру вроде бы не похоже! — недоумевала Тряпка. — Может, этот ошейник для украшения?
— Ничего себе украшение! — поёжился Мелок. — Страшнее, пожалуй, не придумаешь. Ошейники этим людям надели навечно, до самой смерти. Ведь это рабы!! Попробуй скройся, если на тебе висит объявление, что ты не человек, а всего-навсего чьё-то живое орудие труда!.. Да, да, именно орудие труда, — повторил Мелок изумлённым спутникам, — которое продаётся, покупается, иногда гибнет от слишком тяжёлой работы. Но для хозяина и тогда не велика потеря — уж очень дёшевы эти живые машины: немножко еды, соломы для подстилки да палки для управления ими, вот и всё!.. Этих людей, а также десятки тысяч других несчастных захватили греческие полководцы во время кровавых походов. Для чего? А вот для чего. Рабы были самым главным богатством государств древности. Чем их больше, тем сильнее становилась страна. Ведь это они строили неприступные крепости, города, дворцы, пробивали дороги, пахали землю. Ну, а с теми из них, кто пытался бунтовать, хозяева жестоко расправлялись.
Между тем раб, пивший воду, опасливо оглянулся и, подняв кувшин, стал поливать свою обожжённую солнцем спину. В этот момент из-за скалы к нему не спеша подошёл человек в белой одежде и лениво взмахнул тяжёлым бичом... На тёмной коже вздулся белый рубец. Так же не проронив ни слова, надсмотрщик сложил бич и медленно побрёл назад.
— Уж-ж-жасно! — проскрипел дядюшка Глобус.
— Ух, так бы и стёрла эти издевательства! — дрожа от гнева, прошептала Тряпка. — Может, стереть, а? Я мигом...
— Прошлого не сотрёшь! — пожал плечами Мелок. — Так было, и тут уж ничего не поделаешь.
— Уйдём отсюда! — бормотал дядюшка Глобус, обхватив свою голубую голову руками. — Уйдём.
— А Ручка? — с укоризной отозвался Мелок. — Пусть пропадает?
— Где её в этих камнях отыщешь! — безнадёжно махнула рукой Тряпка. — Да и тут ли она?
— Должна быть тут! И море, и остров, и время — всё сходится.
...Путники притихли. Раскалённая солнцем котловина звенела от ударов металла о камень.
— Из всех слов для раба самым страшным было «каменоломня», — произнёс Мелок, опёршись о корень колючего держидерева. — Вот эти самые скалы станут со временем стройными колоннами, гладкими, как зеркало, плитами. Они поплывут на кораблях в города Греции и её колонии, чтобы превратиться там в прославленные храмы, театры, дворцы... Вообще-то в Греции было много мест, где добывался мрамор. Самым лучшим считался камень с острова Парос. Этот белый, нежный, словно светящийся изнутри мрамор шёл главным образом в мастерские скульпторов и был очень дорог. Уж очень трудно было вырубить в тонком пласте глыбу нужной величины, да и мрамор этот приходилось далеко возить на кораблях.