— Теперь нельзя терять ни минуты! — быстро зашептал Мелок. — Он спит. Тряпка, за мной! Дядюшка Глобус, вы будете дозорным, чуть что — подавайте сигнал!.. Пошли!
Через несколько минут Мелок и Тряпка, прячась между корнями, ползком добрались до того самого места, где недавно что-то сосредоточенно писал начальник работ. Ручки не было. Обойдя дерево кругом и бесстрашно проскользнув под коленом спящего стражника, Мелок и Тряпка остановились: перед ними на земле лежала медная, покрытая воском дощечка, на которой были нацарапаны какие-то буквы.
— Так вот он как писал! — изумлённо прошептала Тряпка. — А я думала, чернилами...
— Булыжник! — хлопнул себя по лбу Мелок. — Форменный булыжник! Как же я не сообразил!
— Чего? — не поняла Тряпка.
— А того, что вот она — «ручка», о которой говорил Уголёк! — И Мелок указал на деревянную, покрытую затейливой резьбой палочку, валявшуюся возле медной дощечки. С одной стороны палочка была заострена, другой её конец был сделан в виде лопатки. — Это стилос, — хмуро пояснил Мелок, — единственный инструмент для письма, известный древним грекам. Заострённым концом они выдавливали на воске буквы, а лопаточкой заглаживали ошибки. Когда я спросил Уголька про Ручку, он не понял. Я объяснил, что это инструмент, которым пишут, вот Уголёк и отправил нас сюда!
— А... А где же тогда наша Ручка?
— Этого я не знаю. Думаю, что тут её нет.
В эту минуту над котловиной пронёсся какой-то протяжный, тоскливый звук.
— Слышите? — насторожился Мелок. — Это сигнал, что рабочий день окончен. Сейчас люди пойдут в селение. Нам надо возвращаться.
Когда Тряпка и Мелок подошли к ожидавшему их дядюшке Глобусу, уже смеркалось.
— Стирай! — грустно скомандовал Мелок Тряпке. — Ничего не поделаешь.
Через несколько секунд путешественники оказались в классе. И первой, кого они увидели тут, была Ручка... Она стояла на подоконнике и, любуясь своим отражением в стекле, поправляла оставленный Мелком колпачок...
— Вы?.. Как... — Мелок поперхнулся.
— Как вы тут очутились? — наконец произнесла тётушка Тряпка.
— А где мне ещё быть? — пожала плечами Ручка. — Это вас вечно нелёгкая по свету носит. А мне и тут было хорошо.
— Та-ак вы никуда не и-исчезали? — произнёс изумлённо дядюшка Глобус.
— Разумеется, нет. Просто эта старая Чернильница, — Ручка кивнула в сторону учительского стола, — рассердилась на Мелка за то, что он забыл своих мраморных родственников. Ну, а я научила её, как вас разыграть. По-моему, неплохо получилось, а? Мы тут просто умирали со смеху.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
которая начинается не с нача-
ла, продолжается с середины,
а где и как кончается, ещё не-
известно. Смертельная опас-
ность, грозящая двум героям
книги, заставляет автора че-
стно признаться, что он не зна-
ет, удастся ли ему спасти их
от гибели. Быть может, эта
глава послужит тебе уроком и
предостережёт от самонадеян-
ности и легкомыслия, столь
опасных в любом, даже сказоч-
ном путешествии
— Кажется, вода уходит, дядюшка!
— Наоборот, она прибывает! Бе-берегитесь! Опять волна!
Крутая гряда зелёных водяных холмов со свистом и громом мчится на окружённые водорослями камни. Дно перед набегающим валом обнажается. Водяная громада взлетает к небесам, замирает на миг, пронизанная солнцем, и с пушечным грохотом рушится.
Мгновенно море вокруг рифов белеет от пены, а солёная водяная пыль вспыхивает десятками крошечных радуг.
— Выв... выв... ввы живы?
— Едва не снесло!..
— Бу-д-дем надеяться, что скоро начнётся отлив...
— Вы, дядюшка, в который раз это говорите, а валы-то всё растут. И подумать только — до острова два шага, вон и пальмы видны, и птицы щебечут, а мы... Держитесь!
Снова камни вздрагивают от могучего удара, а к небу взлетают фонтаны брызг.
— Э-та волна по-ослабее. Может и вправду, начался отлив.
— Боюсь признаться, но я, кажется, ошибся во времени... начинается не отлив, а прилив.
...Снова гремит тяжёлый удар, снова камни дрожат под натиском тысячетонной водяной массы...
Тётушка Тряпка, едва не унесённая волной, уцепившись за дядюшку Глобуса, снова влезает на камень. Некоторое время она не может выговорить ни слова, потом начинает плакать.