— Стало быть, ваша ближайшая родня — нефть или уголь? — уточнил Мелок.
Ручка кивнула...
— Вот что, — сказал Мелок. — Давайте отправимся к каменному углю, а? Он Ручке родня, да и мне немного знаком.
— Я согласна, — сказала Ручка.
— Может быть, — продолжал Мелок, — у него мы подробнее узнаем об истории и предках пластмассы?
— Спускаться в шахту? — поморщилась тётушка Тряпка. — На кого мы будем похожи?
— А... а я? А... а меня только что вычистили, выгладили... — уныло вздохнул дядюшка Глобус.
— Хорошо! Тогда я предлагаю совершить путешествие в древний лес, который стал впоследствии каменным углем.
— Э... это другое дело! — удовлетворённо скрипнул дядюшка Глобус.
— А уж там мы решим, как быть дальше, — добавила тётушка Тряпка.
Мелок взобрался на доску и начал рисовать.
Сначала на доске появилась вода, в которой плавали тяжёлые брёвна, потом из воды поднялись высоченные чешуйчатые стволы каких-то безлистых деревьев. Протянули к небу огромные лапы растения, очень похожие на обычные папоротники.
— Это гигантские хвощи и древовидные папоротники,— объяснял Мелок, продолжая рисовать.
— А где же берег? — поинтересовалась тётушка Тряпка. — Ты, братец, всё какое-то болото рисуешь.
— В том-то и дело, что миллионы лет назад там, где росли каменноугольные леса, берегов было не так-то много. На огромных пространствах деревья стояли по колено в болотной жиже. Со временем они падали, намокали, уходили под воду. На них опускались тела других лесных старцев. Год за годом, столетие за столетием слой деревьев, погребённых в болотном иле, становились всё толще. И вот, отрезанный от воздуха и света, занесённый илом, песком и глиной, мёртвый лес постепенно превращался в каменный уголь. Ну, а мы с вами, — сказал Мелок, рисуя чудовищную, величиной с голубя стрекозу, — отправимся в этот гигантский лес, когда он был ещё живым и всеми своими мясистыми зелёными ветками жадно ловил и копил солнечный свет и тепло. То самое тепло и свет, которые возвращаются, когда дерево или уголь сгорают.
— Ну вот, пожалуй, и всё, — закончив работу, сказал Мелок и, подумав, нарисовал в воде бородавчатую голову какого-то страшного пресмыкающегося — Это чтобы нам не скучно было, — с усмешкой заключил он.
...Окинув критическим взором свой рисунок, Мелок отряхнулся и велел Тряпке браться за работу.
Привычным движением обмахнув парты и стол, тётушка Тряпка принялась за стену. Она мазнула раз, другой, третий — но не тут-то было, на этот раз стена почему-то не желала стираться. Тряпка попробовала ещё — безрезультатно. Стена стояла незыблемо.
Тётушка Тряпка отступила и беспомощно оглянулась на Мелка.
— Что за чертовщина! — Мелок в растерянности потрогал штукатурку. — Похоже, что с нашей сказкой что-то стряслось, — пробормотал он нахмурившись.
— А что, если попробовать зачеркнуть стену? — предложила Ручка.
Мелок быстро чиркнул раз, два, но жирный крест, поставленный им, исчез в ту же секунду.
— Ну и ну! — только и смог вымолвить ошеломлённый Мелок.
— Всё равно я с ней слажу! — обозлилась тётушка Тряпка и принялась с ожесточением тереть холодную гладкую поверхность. Но уже через несколько мгновений она с криком отскочила назад.
Стена в том месте, где её тёрла Тряпка, начала явственно светиться.
Поражённые путешественники оцепенели.
Придя в себя, Тряпка нерешительно шагнула вперёд, тронула стену, и тотчас на ней появилось ещё одно светящееся пятно.
— По... по.. постойте! — взволнованно крикнул дядюшка Глобус. — Там... там... что-то есть! Смотрите! — И он указал друзьям на силуэты, неясно проступавшие в тусклом свете. Тёмные линии напоминали отдалённые горы.
— Протри как следует всю стену! — решительно приказал Мелок.
Тряпка принялась за работу. И вскоре класс наполнился мягким зеленоватым светом. С каждой минутой из туманной дымки всё яснее проступали силуэты скалистых, поросших кустами гор. Прямо перед изумлёнными путниками и находилось обрывистое ущелье, по дну которого между замшелыми глыбами петлял ручеёк. К краю обрыва приклеилась небольшая площадка, наполовину скрытая нависшей скалой. Оттуда, из чёрной щели, вился голубой дымок. Вскоре из-под скалы, согнувшись, выбрались два человека. Их мускулистые, коренастые тела были тёмными от загара и дыма Лохмы нечёсаных волос закрывали шею и низкий лоб. На бёдрах болтались обрывки шкур, больше никакой одежды на них не было.
Внимательно осмотревшись, люди принялись таскать со склона ущелья на площадку тяжёлые камни.