Расположившись в гостиной с чашечкой любимого ароматного «эксцельза»¹ и свежим выпуском «Вельт»², Бастиан не сразу заметил, как на пороге возникла девичья фигурка в помятом вечернем платье.
— Доброе утро… — обратила на себя внимание гостья.
Он взглянул поверх газеты:
— Guten Morgen Sonnenschein.³
— У тебя… у вас… тут… прикольно. Стильненько, — Бэмби, неловко переминалась, осматриваясь по сторонам.
Просторная комната, несмотря на графитово-чёрно-серую обстановку, тонула в свете, лившемся из французских окон, полностью заменявших одну из стен.
«Только проснулась, тушь осыпалась, а выглядит всё равно так…»
Бастиан отложил газету и сделал глоток кофе. Разговор начинать он не торопился. Надо было выждать. Понаблюдать. Взгляд девочки, её расширенные зрачки, румянец, тембр, когда она с ним говорила, диссонировали с её словами о нежелании встать... или лечь?.. в ряд с такими, как Софи. Её тело и подсознание будто флиртовали с ним, но озвучивала она совсем противоположное. По теперь, уже, понятным причинам, чёрт бы их побрал…
— Теперь ты… вы меня уволите?.. — стоя всё там же, на противоположной стороне, спросила Бэмби.
Требовалось всего-то сказать «да» и всё закончить здесь и сейчас, но…
— После отработки, — вопреки разуму ответил Бастиан, делая новый глоток.
«Вот и подумал, да?..»
Золотистые ресницы опустились. Уголки пухленьких губ поползли вниз.
— Позавтракаем, и водитель отвезёт тебя домой. Можешь отдохнуть сегодня. Завтра жду в офисе ровно в девять.
— Я же сказала, что хочу уйти.
— Не слышал. Когда?..
— Вчера!
— Не было такого. Ты что-то мямлила, жевала…
— Но…
— Поздно. По контракту ты могла решить уходить или оставаться в течение первой недели. Теперь решаю я. И я хочу, чтобы ты отрабатывала до Рождества.
— Как до Рождества?! — Глаза Бэмби горели возмущением. — По закону максимум — две недели! Но это не обязательно, я же стажируюсь!
— Лапуля, ты стажировалась, когда работала на Ноэла. Я нанял тебя помощником. Поиски нового займут очень много времени. У меня высокие требования. До Рождества никого подходящего точно не найти. — Бастиан наигранно развёл руками.
— Зачем вам это надо?! Я не буду эскортницей!
— Фактически, может, и нет. Но де-юре придётся. До замены новой.
Бэмби открыла было рот, но тут же закрыла. На раскрасневшемся личике играла целая палитра чувств — от страха, до обиды. Любуясь произведённым эффектом, Бастиан допил кофе, после чего вновь заговорил:
— С сегодняшнего дня, можешь не опасаться и не мечтать — я буду использовать тебя исключительно так, как тебе хотелось. Как работника. Как личную помощницу. Работа и ничего больше. Торжественно клянусь, — Он приложил ладонь к сердцу… по крайней мере туда, где, оно должно быть… и улыбнулся одними уголками губ. — Если, конечно, ты сама не попросишь...
— П-ф-ф…
— …не попросишь извлекать из тебя вместо «п-ф-ф» песнь вздохов и согласных выдохов.
Бэмби покраснела, блестящие глаза вспыхнули вновь. И Бастиан готов был поклясться, что от желания и возмущения, но второе, теперь уже, на саму себя.
— А до тех пор, будешь работать. Отлынивать, болеть, делать вид, что слишком занята учёбой — не получится. Я буду пристально следить за твоим здоровьем, и я прекрасно знаю весь деканат и профессуру твоего универа. Ты хотела работать по-настоящему, я тебе это обеспечу. По окончании нашего сотрудничества самолично напишу тебе характеристики и рекомендательные письма, которые первым делом направлю в нашу альма-матер. Что в них будет написано — целиком и полностью зависит от тебя.
— Вы!.. Вы…
— Да, да. Чудовище. Помню. Обзывайся, обижайся, плачь — я разрешаю. Во внерабочее время. Так и закаляются профессионалы, лапуля. Идём завтракать. — С самодовольной ухмылкой, Бастиан, подхватив газету и пустую чашку, направился в кухню-столовую.
— Не очень-то профессионально приглашать рабов завтракать у себя дома, — прилетело выпаленное на одном дыхании в спину.
— Ну, ну. Почему раб? Ты мой помощник. Притом личный. Нам ещё не раз придётся не только есть вместе, но и спать, — после короткой умышленной паузы добавил: — На работе, конечно. После переработки.
Бэмби пришла спустя минут десять-пятнадцать. Использовала ли она какие-то специальные тренинги или дыхательные техники, но плаксивости и обиженности в ней поубавилось. Всё ещё заливаясь румянцем, с горящими решительностью глазами, Бэмби взобралась на соседний барный стул.