Бэмби с усмешкой покачала головой.
— Возможно, в следующем номере напишешь о британском воскресном обеде? Думаю, получится отлично.
— Адские воскресные кости.⁵ Ба не дала пропустить ни разу. Постоянно забирала на день домой. И там приходилось постигать все прелести традиционных кулинарных изысков. Врагу такого не пожелаю. Самое ужасное — пирог с почками. А в сочетании с пюре из брюквы или редьки… — Носик сморщился. — До сих пор мороз по коже только от одной мысли. Обычай британцев не доедать до конца вполне объясним с такой кухней. Это невозможно доесть.
Что-то внутри всколыхнулось. Что-то личное, потаённое. Бастиан выслушал монолог с улыбкой, потом спросил, как бы между прочим:
— Ты жила с бабушкой?..
Бэмби заметно напряглась, даже немного ссутулилась. Вытерла покрытые солью и маслом пальцы и потянулась к бокалу с Пеппером.
— Меня тоже вырастила бабушка… — неожиданно даже для самого себя начал Бастиан.
В него впился выжидающий и одновременно грустный взгляд.
— Фрау Астрид фон дер Граф работала костюмером в Венской государственной опере и там же, по вечерам, подрабатывала преподавателем бальных танцев. Я всё время питался в оперной столовой и буфете. У второго слонялся непозволительно часто. Но слонялся, конечно, с расчётом. — Бастиан заметил, что Бэмби вновь расслабилась, а уголки губ чуть приподнялись. — Стоило буфетчицам меня только завидеть, как я тут же оказывался за одним из столиков перед блюдцем с таящим во рту штруделем или свежайшим «Захером»⁶. Правда, Oma⁷ не признаёт сладостей и прочую нездоровую пищу. И после каждого такого праздника живота выжимала из меня семь потов в танцевальном зале.
— Ты занимался бальными танцами?.. — удивилась Бэмби.
— С Omi других вариантов не существовало. Либо занимаюсь танцами, либо всё равно занимаюсь танцами.
— К костюмам-нарядам тоже она любовь привила? — В ореховых глазах блеснули озорные огоньки.
— Подкол засчитан. — Бастиан заулыбался. — Но ты угадала. Танцы, вкусы, увлечения — это всё она. Когда повзрослел и перестали пускать в женские костюмерные, пришлось искать другое увлечение. Решил заняться фотографией. Отрабатывал навыки на актёрах и персонале. В театре полно реквизита. Помимо костюмов, можно было использовать разные светильники и подсветки. Игра с тенями… Идеальное место, словом.
Рассказывать, как он использовал молодых актрис, костюмерш и гримёрш, точно не стоило.
— Повезло. Удивительно как бывает…
— Что удивительно?
— Мир устроен удивительно, — задумчиво произнесла Бэмби. — Когда даётся истинный талант… искра… то приходит время, и талант находит место и ресурсы, чтобы развиваться. Но так случается, только если талант настоящий. Завидую тебе. По-доброму.
— У тебя тоже хорошие фото. Если будешь больше практиковаться, то всё получится.
Бэмби скептически усмехнулась:
— Как у тебя всё равно не получится. Нет искры. Не хочу развивать то, что не смогу прокачать до желаемого уровня.
— Это говорит маленький диктатор-максималист.
— Не надо, — рассмеялась она, — диктатор-перфекционист.
— И максималист.
— Наверное, это всё тоже от бабушки, — вздохнула Бэмби. — Сама училась в интернате и внучку туда заслала. У меня всё складывалось совсем не так интересно, как у тебя. Жизнь можно описать кратко — беспросветная тоска… До девятого класса, правда. Тогда мы с однокурсницами начали сбегать по вечерам. Часто шатались по городу до самого рассвета. Объедались всякими вредными штуками. Пару раз даже пробовали курить…
Бастиан изобразил порицание, отчего Бэмби заулыбалась. Искренне и тепло…
— Курение закончилось, когда няня-куратор учуяла запах. Пришлось несладко. Но ни администрации, ни бабушке, слава Богу, не рассказала. Иначе пришлось бы ещё не слаще.
— Как бабушка отпустила в Нью-Йорк? Ведь, по сути, ты, — Бастиан поигрывал бокалом с нежно-розовым вином, — довольно тепличная девочка. Если говорить честно.
Щёчки порозовели, но блестящие оленьи глаза остались прикованы к нему:
— Переезду сюда предшествовал грандиозный скандал. Но на арену, в кои-то веки, вышел папа. И неожиданно принял мою сторону. Сказал ба, что я не могу всю жизнь провести в монастыре. Она подулась пару дней, но сдалась.
«Получается, не сирота… Видимо, нет только матери».
— Отец много путешествует? Потому оставил тебя с бабушкой?
— Да. Путешествует. Весь в работе. Особо нечего рассказать. Практически не знаю его.
«Тему отца не затрагивать. Понял. Принял. Вычеркнул...»
— Но хорошо ведь, что мистер ван Мунс не такой же диктатор, как бабуля ван Мунс, — Бастиан решил перевести разговор обратно в игривое русло. — О поездке с тобой в Эл-Эй оставалось бы только мечтать.