— Про то, что ничего не помню о вчерашнем. И про парней. — Бэмби глубоко вдохнула и нервно потёрла ладони о колени. — И про свидания…
«Неужели?..»
Юристы подождут. Контракт тоже. Гряло откровение века.
— Я… — Ореховые глаза опустились, но почти сразу вернулись к нему. Ещё вздох. Потом выдох. — На самом деле я ни с кем не встречалась. М-м-м… У меня не было отношений. Ни с кем. Никаких… Смешно, да?.. — Бэмби грустно улыбнулась, внимательно вглядываясь в его лицо.
Сердцебиение зачем-то ускорилось. Если он так себя чувствует, то Бэмби, должно быть, и вовсе в предынфарктном состоянии. Надо что-то говорить. Что-то правильное. Кто бы ещё подсказал, какое оно, это правильное…
Оленьи глаза заблестели. Нижняя губа начала подрагивать. Бэмби поспешила отвернуться.
— Посмотри на меня, — мягко сказал Бастиан.
Бэмби не отреагировала.
— Луна, посмотри на меня, пожалуйста.
Светлые брови и кончик носа характерно покраснели.
— Мне не смешно. Я и так знал… Уже давно…
— Как? — с неподдельным удивлением прошептала Бэмби.
Бастиан взял её дрожащие руки в свои, начал нежно массировать холодные пальцы:
— Догадался благодаря кое-какому опыту. Не умеющий целоваться вряд ли окажется хоть сколько-нибудь опытным в… других… хм-м-м… романтических сферах. Как-то так исторически сложилось.
Ореховые омуты снова наполнились слезами. Бэмби вздохнула и, залившись краской хотела встать.
— Эй. — Бастиан удержал её на месте. Обхватил горящее личико, заставляя посмотреть на себя: — Даже не думай стыдиться. Слышишь?
— Угу. — Бэмби снова закусила губу и кивнула, но было видно, что всё совсем не «угу». — Извини, что… Что ты… Ох, чёрт… Если бы знал изначально, никогда бы не связался со мой… Я…
— Луна…
— Просто давай прилетим, а завтра, или когда будет время, уволишь меня…
— Зачем мне тебя увольнять? — Бастиан, не выдержав, усмехнулся.
— Прекрати. — Она подняла блестящие глаза. — Я прекрасно понимаю, что тебе это не надо! Кто будет связываться с… с девственницей!..
«О, да у нас явный прогресс… Сакральное слово на букву «д» озвучено…»
— …Только тот, кому надо набраться опыта, чтобы потом забыть это как страшный сон! И можно было надо мной не издеваться и не устраивать вот это всё! Не тащить меня сюда… Чёрт! — Бэмби от отчаяния издала что-то наподобие рычания.
— Притормози, сладенькая. Не успеваю за твоими фантастическими сюжетными поворотами. Вдохни, выдохни. Успокойся. И продолжай.
— …А я специально пришла в твой номер, знаешь?
«Можно устраиваться поудобнее и слушать…»
— Могла же просто забрать бутылку и перелезть обратно. Но я осталась. Потому что знала, что ты вернёшься в номер с какой-то их тех… которые в твоём вкусе… Я хотела всё испортить.
— Чертовски коварный план. — Бастиан изобразил серьёзность. — Только если бы я пришёл с какой-то из ТЕХ, то вышвырнул тебя на раз-два и занялся бы тем, чем собирался. В крайнем случае мы бы пошли в её номер.
Бэмби поджала губы.
— Какая-то логика в моих словах присутствует, да? В отличие от твоих. Утверждаешь, что я целовался с тобой, чтобы поиздеваться? И в Эл-Эй взял, просто чтобы поиздеваться? Сколько мне, по-твоему, лет? Чтобы разыграть такой славный план, выстроить такую изощрённую схему пыток — не больше пятнадцати должно быть. И это я ещё льщу себе.
— Но ты же там сидел с Дианой, а потом танцевал с той потаскухой! — взорвалась она.
— Бэмби, не пугай. Ты казалась мне рассудительнее. Единственное объяснение — ты до сих пор не протрезвела. Разве не видишь, что в твоей схеме нет самого главного? Для чего мне это всё делать? Почему твоя девственность должна была сподвигнуть на издевательства над тобой? Мне почти тридцать. Через месяц-два войду в совет директоров мегакорпорации. Но до этого, я, видимо, просто обязан впасть в… это даже не детство… лишиться рассудка, видимо, обязан. Чтобы потроллить девушку за девственность. Серьёзно?..
Бэмби воинственно скрестила руки на груди и жгла его взглядом.
— Заметила какой-то логический изъян?
— Ты и сейчас издеваешься.
— А что остаётся делать? Может, у тебя температура поднялась? — Бастиан прислонил руку к её лбу, но тут же убрал, потому что Бэмби ударила по ней.
— А для чего тогда это всё, если ты давно догадался? В чём интерес?
Бастиан не сразу нашёлся, что ответить, потому что всё это время задавался тем же вопросом. Когда слова пришли, он, внимательно глядя в нахмуренное лицо напротив, медленно, с расстановкой произнёс:
— Интерес в тебе, конечно же. И в буквальном, и в переносном смысле, Бэмби. Это должно было быть очевидным. Мне так думалось, во всяком случае.