Из-за строгого надзора британских властей большая часть этого вооружения попадет в Палестину только после провозглашения независимости. В ожидании лучших дней «Хагана» вынуждена довольствоваться тем смехотворным оружием, которым располагала, или что-то придумывать. Чтобы обеспечить себя разными видами оружия, Бен-Гурион подключает многих: он заставляет наладить выпуск огнеметов, приказывает изготовить бронированные стекла, требует представить детальное описание состава взрывчатых веществ и секретного оружия. Нередко подчиненные начинают тревожиться размахом его требований: однажды он просит Пинхаса Сапира достать ему то, чем бронируют машины. «Мне что, заказать 200 000 тонн стали?» — спрашивает Сапир, на что получает ответ: «Закажите 500». — «Но «Хагане» нужны 300 бронемашин!» — протестует Сапир. — «А по-моему, не меньше 1000», — отвечает Бен-Гурион.
Заказы такого уровня, инвестиции в национальное производство и развитие армии требуют баснословных сумм, а касса пуста. Тогда Бен-Гурион решает вылететь в США и собрать с членов американской еврейской общины от 25 до 30 миллионов долларов. Однако к его большому удивлению, коллеги противятся его отъезду. Голда Меир предлагает вылететь в США вместо него. «Я не смогу заменить вас здесь, — говорит она, — но с успехом сделаю то, что вы собирались осуществить в Америке». Старик не желает ничего слышать: «Вы мне нужны здесь». В отсутствие Шарета, который проводит сионистскую кампанию в ООН в Нью-Йорке, Голда Меир возглавляет политический отдел «Еврейского агентства» в Иерусалиме. «В таком случае, — настаивает Голда Меир, — вынесем вопрос на голосование». Предложение Меир проходит большинством голосов, и она тут же садится в самолет, имея в кармане 10 долларов! Через несколько дней после приезда в США она выступает с импровизированной речью перед евреями Чикаго и буквально наэлектризовывает аудиторию. За два месяца ей удается объездить всю страну и собрать деньги на то, что Бен-Гурион называет «Железным призывом». Она возвращается в Палестину с 50 миллионами долларов, то есть с суммой, в два раза превышающей ту, на которую рассчитывал Бен-Гурион, встретивший ее словами: «Однажды, когда будет писаться история, скажут, что была одна еврейская женщина, которая получила деньги, необходимые для создания государства».
Прошедшие зимой 1947–1948 года военные поражения обескураживают еврейскую общину, которая осуществляет чудовищной силы взрывы в штаб-квартирах «Еврейского агентства» в центре Иерусалима и Хайфы, повлекшие за собой гибель десятков людей. В это же время арабы поняли, что их стратегия нуждается в пересмотре. Раньше они нападали на пригороды и стоящие на отшибе поселения, причиняя врагу незначительные потери, но всякий раз были отброшены и вынуждены отступить во избежание резни. Теперь они нашли слабую точку еврейской общины: пути сообщения. Вот почему в январе и феврале они концентрируют нападения на конвои, движущиеся из центра страны в Иерусалим, Негев и Галилею. В марте «дорожная война» вступает в решительную фазу. Евреи, не имеющие эффективной тактики борьбы с преследователями, начинают проводить конвой в сопровождении «вооруженных» охранников, то есть людей, имеющих револьверы или автоматы, спрятанные под женской одеждой. Но эти средства защиты оказываются недостаточными при столкновении с вооруженной до зубов группировкой, забаррикадировавшей путь. «Хагана» пытается противостоять разными способами: часто менять маршрут и расписание движения конвоев, вести их обходными дорогами, обшивать транспорт стальными листами, разрушать баррикады специально переоборудованными для этого грузовиками. Однако и арабы меняют тактику и применяют мины с дистанционным управлением, устраивают засады, берут под контроль коммуникации, рассеиваясь вдоль всего пути. Только за одну неделю марта 1948 года в разных регионах страны погибло более 100 еврейских бойцов. Большинство конвоев с продовольствием попадают в засаду и гибнут, что приводит к изоляции Негева, Иерусалима, Эциона и части Галилеи.