В это же самое время еврейская община получает серьезный удар с неожиданной стороны. 13 февраля Моше Шарет высылает Бен-Гуриону свой отчет, полный пессимизма: «Американцы готовы резко изменить позицию». В беседе с еврейскими руководителями госсекретарь Джордж Маршалл выразил мнение, что принятый принцип разделения был «ошибочным». «Маршалл разочарован бессилием «Хаганы», — добавляет Шарет, — поскольку был уверен, что мы разгромим, уничтожим и выгоним арабов». Видя, что арабы категорически не согласны с разделением Палестины, что страна полыхает в огне боев, а ООН неспособна заставить их выполнять принятые решения, американское правительство изображает осторожность. Пентагон, Государственный департамент, Великобритания и нефтяные компании пытаются заставить США не поддерживать разделение или, по крайней мере, добиться того, чтобы Негев был исключен из числа территорий будущего государства.
Кроме того, американское руководство потрясено февральским «пражским переворотом», который увлекает Чехословакию на советскую орбиту. Они опасаются роста проникновения коммунизма в зону влияния Запада, что немедленно повлияет на их политику на Среднем Востоке: принятое ООН решение о разделе Палестины должно быть изменено с целью ограничения влияния СССР в этом регионе.
19 марта сенатор Уоррен Остин, глава американской делегации в ООН, выносит на обсуждение проект резолюции, предусматривающей временную передачу Палестины под опеку ООН для установления мира, а также для того, чтобы дать возможность евреям и арабам прийти к обоюдному соглашению. Принятие этого проекта резолюции означало бы отмену решения о разделении страны, а еврейское государство появилось бы на свет мертворожденным. Бен-Гурион реагирует резко:
«Предложение американцев наносит больший вред ООН, а не нам… Это капитуляция перед терроризмом арабских группировок, которые не только получают оружие от «Форин оффиса», но и проникают в страну под их прикрытием… На самом деле создание еврейского государства не зависит от резолюции ООН от 29 ноября, хотя она и имеет большое нравственное и политическое значение, но мы вправе реализовать это решение силой. Только своими собственными силами мы создадим государство… Мы не примем никакой опеки — ни временной, ни постоянной, ни кратковременной. Что бы ни случилось, мы больше не согласимся ни на какую форму иностранного господства».
Но настоящим ответом стали действия. Первое — политическое: речь идет об образовании «Совета тринадцати», своего рода временном правительстве будущего государства. Второе — военное: вернуть инициативу в ведении боевых операций и поменять тип вооружения, положив конец затянувшемуся периоду неудач.
Не сразу верится в то, что он достигнет своей цели. Проект резолюции, предложенный американцами, является худшим из худших, и это дает основания опасаться, как бы пораженческие настроения, затронувшие определенные круги и даже некоторых руководителей, не расползлись как масляное пятно.
«Это самый страшный день с момента начала борьбы, — пишет Бен-Гурион Шарету 28 марта. — Конвой из Эциона все еще в сети баррикад и подвергается безжалостному нападению арабов, а британская армия, которая сегодня направляется на место происшествия, продолжает свои дьявольские игры».
На следующий день конвой, направлявшийся в сторону Иерусалима, попадает в ловушку у Баб-эль-Вада, узкого прохода среди холмов Иудеи, и вынужден перегородить дорогу, тем самым изолировав Иерусалим. Старик полагает, что настало время решающей атаки. Вечером 28 марта он приглашает к себе на совещание всех членов штаба «Хаганы» и сразу же переходит к сути дела: «Итак, что с Иерусалимом?». Игаэль Ядин, руководитель боевых действий, отчитывается: 500 человек готовы к бою, это самое многочисленное формирование «Хаганы». Но Бен-Гурион не удовлетворен. «Сейчас самой насущной задачей является битва за дорогу на Иерусалим… Количество людей, которых готовит Игаэль, явно недостаточно. Это сражение решающее. Падение Иерусалима может стать смертельным ударом для еврейской общины». Он называет цифры, которые его собеседникам кажутся просто нелепыми — 2000 бойцов с 2000 винтовок, — и навязывает военным свою волю: «На этот раз, — заметьте, впервые, — я воспользуюсь своей прерогативой и приказываю: через два дня, на заре, вы сконцентрируете на исходной точке 2000 человек». Наконец было решено, что в операции под кодовым названием «Нахшон» примут участие 1500 солдат.