Это удивительное заявление проясняет тайную мысль Бен-Гуриона. Возможно, сделанное им заключение еще более откровенно: «Таким образом, мы закончим войну и сведем старые счеты с Египтом, Ассирией и Арамеей». Для него История остается чем-то живым, нации являются активной коллективной категорией, думающей и хранящей память столетий и тысячелетий. Давно было разгромлено королевство Израиль, но теперь оно возрождается из пепла и противостоит врагам яростнее, чем когда-либо. У государств другие названия, народы изменились до неузнаваемости, но при ближайшем рассмотрении это все те же империи, которые «задолжали» нашим предкам. Настал час расплаты.
Бен-Гурион полагает, что победа Израиля возможна только после разгрома Арабского легиона, его самого серьезного соперника. Когда армия Абдаллаха будет побеждена, другие армии отступят. Есть еще одна причина бросить все силы на устранение Арабского легиона, и причина эта — Иерусалим. После вражеской атаки Бен-Гурион заявил на заседании кабинета: «Резолюция от 29 ноября ушла в прошлое». Для него границы, обозначенные в плане разделения, уже не существуют и вопрос об интернационализации Иерусалима становится только мечтой: город-символ еврейской суверенности и вечности входит в состав еврейского государства, но осуществить этот замысел можно только после разгрома Арабского легиона, так как именно Иерусалим является главной целью короля Абдаллаха. Он надеется, что если город падет, то увлечет за собой и новое государство.
Штаб не разделяет точки зрения Бен-Гуриона. «Бен-Гурион не знал о способности Иерусалима к сопротивлению, — скажет его главный противник Ядин. — Его страхи, что через два-три дня город может пасть, были преувеличены. Я полагал, что египтяне представляют большую опасность и поэтому отдавал предпочтение южному фронту».
Вернемся на несколько дней назад. Ситуация в Иерусалиме вскоре ухудшилась. Бен-Гурион получил телеграфное сообщение о том, что Арабский легион одну за другой захватывает деревни, находящиеся рядом с городом. «Я приказал немедленно сформировать боевую колонну из всех армейских подразделений и частей и направить ее на Иерусалим… Этим подразделениям выдать все необходимое вооружение и поддержать бронетехникой. Колонна должна взять… все находящиеся поблизости от нее деревни и форсированным маршем идти на Иерусалим». Между Бен-Гурионом и Ядином завязался отчаянный спор. Вернуть контроль за дорогой на Иерусалим можно было только после штурма крепости Латрун, которая прикрывала вход в город. (Элитные части Арабского легиона заняли крепость при поддержке танков и артиллерии.) «Хагана» помочь войсками не может, в ее распоряжении только недавно сформированная 7-я бригада. В последний момент Бен-Гурион отдает личное распоряжение укрепить боеспособность бригады несколькими сотнями иммигрантов, прибывших «с корабля на бал», которые никогда в жизни не держали в руках оружия, говорили на разных языках и не понимали иврита. Несчастные офицеры стараются в «авральном порядке» дать им какие-то элементарные навыки и заставляют выучить наизусть основные команды на иврите.
С точки зрения Ядина, 7-я бригада еще не готова к участию в боевых действиях, но Бен-Гурион отметает все возражения. К вечеру этого напряженного дня, 22 мая, он созывает заседание штаба и когда узнает, что три тысячи солдат 7-й бригады в течение трех дней находятся в казармах, дает волю гневу: «Три тысячи бойцов болтаются без дела в лагере; в то время, когда Иерусалим может пасть с минуты на минуту, мы теряем 9000 боевых часов!».
Он предлагает поручить взятие дороги на Иерусалим 7-й бригаде при поддержке батальона, взятого из бригады Александрони. Но командование Александрони опасается, что войска сильно ослабли в боях с иракцами и враг может отрезать сообщение между Тель-Авивом и Хайфой, на что Бен-Гурион отвечает: «Всю ответственность я беру на себя».
Операция назначена на ночь 23 мая. Днем Ядин узнает, что бригада к боевым действиям не готова и пойти в атаку вечером не может. Бен-Гурион волнуется все больше, и его с трудом удается убедить отсрочить операцию на 24 часа. Начали поговаривать о перемирии. Если прекращение огня наступит в то время, пока дорога на Иерусалим находится в руках Арабского легиона, то город окажется полностью отрезанным от остальной части страны, что отнюдь не будет способствовать боевому духу населения. Донесения с фронтов становятся все тревожнее. Минометный огонь не прекращается, продовольствие и вода строго нормированы, блокированный еврейский квартал старого города в отчаянии и просит помощи. Все чаще проявляются пораженческие настроения, все чаще звучат слова «компромисс», «сберечь человеческие жизни» и тому подобные. Поговаривают о капитуляции.