— Здесь… О, Боже, прямо здесь!
— Здесь, так? — шептал он, кружа пальцами по моему клитору.
Меня трясло, и моё тело горело. Почему мне было так невозможно жарко? Я ещё раз попробовала столкнуть с себя одеяло, но оно не сдвинулось с места. Что за чёрт?
Когда длинный палец скользнул внутрь меня, все остальные мысли вылетели в окно. Мои бёдра начали двигаться навстречу этому очень способному пальцу. Звёзды танцевали под моими веками, и край, через который я жаждала опрокинуться, был уже очень близко. Я застонала, на этот раз гораздо громче. Пот, бисером покрывающий мою кожу, стекал по моим грудям и лбу. Всего этого было слишком много. У моих чувств была перегрузка. Между происходящим у меня между ног и ощущением, будто я в сауне, возникла необходимость срочно скинуть с себя одеяло, прежде чем я потеряю сознание. Я схватила его и перебросила руку с одеялом назад, сбрасывая с себя эту геенну огненную. Моя рука с чем-то столкнулась.
— Ааа! Блин! — завопил кто-то рядом со мной.
Проснувшись в испуге, я открыла глаза. Перевернувшись, я увидела Камдена, который держался рукой за лицо. Я придвинулась к спинке кровати, пытаясь унять скачущее сердце. Он смотрел на меня в замешательстве.
— Серьёзно, Блу, у тебя средненький удар. Чёрт, но это больно, — он потирал нос.
— Почему ты всё ещё в моей постели? — мой голос ещё грубый спросонья, а тело всё ещё не остыло от желания.
— Я же сказал тебе, что не уйду.
Когда он убрал свою руку, у него был недоверчивый взгляд.
— Что? — спросила я с сарказмом.
— Я думаю, лучше спросить – тебе снился я?
Моё лицо запылало:
— Нет! С чего бы это?
Он поднял бровь и усмехнулся:
— «Дотронься до меня! О, Боже, да, здесь…», — произнёс он голосом, который, как предполагалось, походил на мой собственный. Я ахнула. Неужели я говорила это вслух? Святое дерьмо! Как неловко… Я попыталась сдержать выражение своего лица и не показать, как уязвлена я была.
— Да, мне снился сон, но, конечно, не о тебе.
— Ну, да, как же, о ком ещё тебе тогда снился сон? И не утруждай себя ложью, будто ты говоришь о Люке. Мы оба знаем, что он никогда не смог бы заставить тебя так задыхаться.
Я издала короткий смешок:
— А ты, значит, можешь?
Грубая рука схватила моё бедро и скользящим движением потянула, чтобы прижать меня к себе. Камден расположился поверх меня, зажав своё тело между моих ног. Лёгким, как пёрышко, прикосновением он провёл своим пальцем по контуру моего лица, от щеки до подбородка. Я не могла препятствовать естественной реакции моего тела – прижаться к нему. Когда он толкнулся бёдрами, опустив их на мои оголённые нервы, которые и так уже были на грани сгорания, я испустила глубокий гортанный стон. Мои глаза закатились, а руки вцепились в его бицепсы. Небольшое землетрясение моего тела нельзя было остановить. Если он сделает так ещё раз, я взорвусь.
— О, да, это звучит правдиво.
Я сделала глубокий вздох и открыла глаза:
— Что?
Я чувствовала себя настолько не в своей тарелке, и настолько неудовлетворённой, что не хотела говорить ничего больше. Спорить с ним было утомительно. Я была в таком состоянии, что позволила бы ему выиграть, в том случае, если бы он дал мне то, в чём я нуждалась. Он с интересом смотрел на меня сверху вниз:
— Ты выглядишь потрясающе, когда готова кончить.
Я нахмурила брови:
— Прости, что?
— Не усложняй всё. Тебе снился я, ты даже звала меня по имени.
— Правда?
— Я вижу это в твоих глазах, и в том, как твоё тело тает подо мной. Если ты хочешь, чтобы я помог тебе кончить, Киган, всё, что тебе нужно – только попросить.
О, Господи, я хотела, чтобы он помог мне дойти, наконец, до края, я хотела этого всеми фибрами своего существа. Но мой разум кричал, чтобы я послала его. Эта внутренняя борьба была настолько сильной, что я не могла даже говорить. Мой рот открылся, потом закрылся, а Камден всё смотрел на меня. Ничего не выйдет. Та сторона, что боролась за его отторжение, победила.
— Я не могу, — удалось мне произнести, в конце концов.
Он выдохнул. Разочарование промелькнуло на его лице:
— Ты такая упрямая женщина, ты знаешь об этом?
Я не смогла скрыть улыбки, коснувшейся моих губ:
— Чья-б корова мычала…
— Твой сарказм может быть милым бо̀льшую часть времени, но сейчас это чертовски раздражает.
Я засмеялась:
— Рада, что смогла развлечь тебя. А теперь ты не мог бы слезть с меня, мне надо в душ.
Он задержался на несколько минут дольше, чем было необходимо. Я чувствовала, он пытался решить: сделать так, как я говорю или сделать то, что я хочу на самом деле. И не только я жаждала разрядки! О, нет, я могла очень чётко ощущать, что происходит с ним там.