- Кис?
Я резко обернулась в сторону гаража. И телефон выпал из обмякших пальцев. Коваль. Замученный вусмерть. Он стоял в шаге от открытой двери гаража. Щелкнул брелком и его машина, мигнув фарами, закрылась. Ринула к Паше. Прыгнула с разбегу, втискиваясь телом, обхватывая руками и ногами и зарываясь лицом в шею. Едва устоял, от неожиданности всхрапнув, но куснув меня за ухо устало рассмеялся. Подхватил под ягодицы.
- Передать сложно, как приятно возвращаться домой, когда там тебя ждут. – Фыркнул, осторожно опуская отчего-то дрожащую меня на ноги. – Эй, ну-ка прекращай реветь. Меня не было-то всего ничего. Ты в психушку сляжешь, если будешь так нервничать, а это в мои планы не входит. У нас там по моим задумкам безоблачное и счастливое будущее.
В голосе усмешка, пальцы мягко вытирают мои щеки, по которым неконтролируемо скатываются слезы эмоционального перенапряжения. Я с трудом расцепила скрюченные пальцы на его плечах, пытаясь взять себя в руки. Только потемневшие зеленые глаза и гребанная полуулыбка так и норовили снова пустить все под откос и уподобиться истеричной бабе, заламывающей руки и рыдающей навзрыд. А ведь и правда хотелось. Разрыдаться. И огреть его чем-нибудь тяжелым.
- Почему не позвонил? – нервно выдохнула я, сдержанно отступая на шаг.
- Телефон сел, зарядник как назло вчера из машины забрал. – Паша приблизился и, приподняв мою голову за подбородок, легко поцеловал. Но увлекся. А я как-то и не возражала.
Вернувшись в дом засели на кухне. Паша вскрыл виски и рухнул в кресло напротив окна. Я взяла бокалы и села к нему лицом, напряженно глядя на него. Заговорил он не сразу, но я и не торопила. Оглядывала его осунувшееся лицо и уговаривала колотящееся сердце успокоиться. Он поднял от столешницы взгляд и усмехнулся. Саркастично и досадливо.
- Просто догадайся за что меня хотели закрыть. – Негромко предложил он, нашаривая мои ноги под столом и положив их себе на колено. – В жизни не додумаешься. Но попробуй все-таки.
В его голосе скользил тихий злой отзвук смеха, что заставляло теряться. Таких интонаций я у него не слышала. И слышать больше не хотела.
- Даже боюсь предположить. – Честно признала я, опрокидывая в себя бокал и морщась от горячей тяжести ухнувшей в желудок. Колу надо купить. Пить наголяк, как он, я не могу. А хочется.
- Сутенерство.
Я подавилась виноградом и мучительно закашлялась, недоверчиво глядя на зло хмыкнувшего Коваля.
- У меня такая же реакция в отделе была. Потом я, правда, добавил: «мусора, да вы совсем охуели» и меня начали жестко прессовать вменяя мне организаторство занятий проституцией и быстро изменяя мои показания в протоколе допроса. Ну как, изменяя. Я просто безостановочно матерился, не веря в происходящее, а мат им писать нельзя, поэтому они заменяли его на свои эквиваленты выражений. Абсолютно противоположные тому, что я имел в виду. В общем, если сейчас на все это смотреть, то было даже забавно.
Паша снова зло усмехнулся и плеснул себе виски, сжав свободной рукой щиколотку моей ноги.
- А было за что зацепиться? – похолодев, спросила я, внимательно вглядываясь в его лицо и припоминая его шлюх. Ту, что в ресторане была, когда мы впервые после перелета на Ямал встретились и тех двух сук у него в загородном доме. С одной он еще целовался на моих глазах. - С этим сутенерством? Не с неба же взяли.
- Весьма отдаленный факт, притянутый за уши. Господи, кис, не смотри на меня с таким выражением. – Он поморщился и, потянувшись, взял мой бокал, чтобы до половины налить туда виски. – Есть у меня знакомый, Денис Салихов. Он держит эскорт-агентство. И я ему занял немалую сумму под расписку. Денчик балуется наркотой или барыжит, я не в теме, и я обычно с нарколыгами дел не имею, но он однажды очень неплохо мне помог и когда загорелся идеей с этими своими элитными шлюхами, я, памятуя о его помощи, не смог отказать. Он на днях должен был мне деньги вернуть, но его кто-то сдал относительно его зависимости. Сама знаешь, как в нашей стране насилуют за двести двадцать восьмую статью, там ни деньги ни связи ни статус не помогут. При обыске его хаты нашли расписку. Этот гандон пизданул что свою шлюховедческую ферму на мое бабло открыл. Ну вот, собственно, и все. Менты возрадовались новому поводу либо закрыть, либо подоить меня. Поскольку я их собратьям только недавно нехилые деньги отстегнул за то, что сам лох, то здесь при их нелепых обвинениях я был очень возмущен. Я им говорю, что денег Салихову занял, это факт, что расписка и подтвердила, на что эти деньги пошли меня не интересует, а они будто не слышат. Адвокатов не пускают. И пытаются прессовать, идиоты. За это отдельно взъебу. В общем, когда поняли, что пугать меня бесполезно, я этом быстро состряпанном, но хлипком деле не признаюсь и денег не дам, отпустили. – Паша фыркнул, откидываясь на спинку кресла и устало прикрывая глаза.