Взяв себе ароматный круасан и чашечку эспрессо я села у огромного окна в пустом пока трапезном зале, влюбленным взглядом глядя на просыпающийся город за стеклом.
По неширокой идеально ровной улице еще пока редко и неторопливо протекали автомобили. Прохожих почти не было. Город спал, но уже чутко и поверхностно, как перед самым пробуждением. Внутри меня было так тихо, так спокойно и приятно. Вкус нежнейшей, тающей на языке выпечки вызвал у меня непрошенную улыбку. Но все испоганил Паша.
Он возник словно из неоткуда, и опустился за мой стол напротив меня, держа в правой руке чашку с кофе. Я неприязненно на него посмотрела, чувствуя, как учащается сердцебиение.
- Ты хреновый фрилансер, знала? – окидывая меня взглядом, произнес он, откидываясь на спинку стула. – Там вам полагается в конце полета спросить о дальнейших моих указаниях, а ты смылась и больше не появлялась.
- Кнопочку надо было нажать для вызова стюардессы. – Не удержала порции яды в своем отчего-то глухом голосе.
- С Риммой мне не приходилось ничего нажимать. – Усмехнулся он. – Исполнительная и активная женщина. С ней приятно работать. И яйца мне взглядом не морозила, в отличие от тебя.
Я в упор смотрела на него, удерживая трещащий по швам самоконтроль. Он меня раздражал. Только раздражал. Я тщательно себя в этом убеждала, загоняя обратно безумие, собирающееся с пинка ворваться в запертые, но такие всегда хлипкие при появлении Паши, двери разума. А он словно бы прекрасно все с меня считывал, несмотря на выверенную, пусть мимику.
Снова усмехнулся, быстро и незаметно коснувшись кончиком языка верхнего резца. Мои ноги рефлекторно сжались, что стало сигналом для революции в моем упорядоченном мире, потому что к херам были снесены все мои попытки загородиться от его сумасшедшего влияния при этом таком вызывающем и таком искушающем движении языка.
- Киса, ты меня снова заводишь. – Изумруды глаз потемнели, на губах змеиная улыбка. – В принципе, у меня есть тридцать минут, поднимемся ко мне?
Горячая волна ударила по напряженным мышцам ног, заставив судорожно и плотнее свести колени, в попытке сдержать цветущее буйным цветом возбуждение, несмотря на унизительность всей ситуации в целом. Хотелось. Хотелось сейчас перелезть через стол и прокусить эти губы. До крови. Предварительно почувствовав их напор в сумасшедшем поцелуе.
Крыша у меня стремительно съезжала и не собиралась останавливаться. Это быстро пробудило забитую, затюканную похотливыми мыслишками ненависть, огненным пожаром промчавшуюся по сосудам к вакханалии, творящейся в моей бедной голове. Ведь как проститутке предложил. Как очередной своей шалаве.
- Ты не охерел ли? – не сдержавшись, зло прошипела я, вперив в его лицо ненавидящий взгляд.
Он довольно хмыкнул и с давлением на меня посмотрел. Не знаю, может быть, все дело было в том, что сейчас я его неистового ненавидела, но дичайшего сумбура и уже традиционной дрожи от его такого прямого взгляда я не ощутила.
- Мы же только вчера разговаривали о твоей немалой выдержке. – Скучающе проронил он, чуть прищурившись и глядя на мои губы.
И нет. В его глазах не было ни похоти, ни веяния порока. Желание. Это было определенно оно и именно это так будоражило. Приглашение, легкая ирония и желание. Прорывающееся успокаивающими всполохами сквозь пелену злости во мне.
- Не называй меня так. – Тихо приказала я, предупреждающе улыбаясь.
- Мне нравится. Кошачья грация, кошачьи глаза и вроде с виду вся такая ручная, домашняя, а коготочки в любой момент полоснуть по рукам могут. Да, киса? – и снова эхо издевки, стершее во мне все кроме злости.
- Не называй, сказала. – В моем негромком голосе прорвались рычащие нотки от взметнувшегося внутри столпа горячей пыли раздражения, запорошившего все попытки разума бить в колокольчики рациональности. – Звучит пренебрежительно. Это раз. Во-вторых, мое имя тоже из четырех букв, не лопнешь от натуги, если их произнесешь.
- Маша. – Негромко потянул он, словно пробуя мое имя на вкус. – Мар-р-р-рия. Неподходящее имя. Простое, без изысков. Как твоя строгая униформа в самолете, которая не позволяет разыграться мужской фантазии. Как и эти акценты макияжа, хотя на встрече с твоим полупокером ты подчеркивала совсем другие моменты и была самим воплощением сексуальности. Без пошлости. А сейчас что? – он иронично приподнял бровь пробегаясь взглядом по собранным волосам, почти не накрашенному лицу, груди, скрытой глухим свитером. - Снова все призвано скрыть ту женщину, которую я захотел, когда мы впервые встретились взглядом. Одного не пойму: к чему так ужимать себя? Отчетливо видно, что весь этот фарс строгости и подчинения тебе не по вкусу. Там внутри дикая кошка, которая сейчас попеременно хотела то выцарапать мне глаза, то трахнуть прямо на этом стуле. А ты ее давишь правилами и нормами никому не нужной морали.