Мое сознание потонуло в бурлящих водах такого дичайшего смятения чувств, что позволило ему дать точную характеристику мне, которой в отличие от него никак не удавалось держать себя и ситуацию в целом под контролем. Горячая сука. Удивительно даже, как кожа сидения не плавится от нестерпимого жара моего тела.
И я ненавидела уже не только его, но и себя. За жадно прильнувшее тело, за дрожь, тронувшую почти полностью онемевшие от его хватки пальцы, за неуместное, совершенно точно неуместное возбуждение, сорвавшее во мне якорь рациональности и раздробившее его остатки в мелкодисперсную пыль.
Его язык прорвался сквозь мои губы, пробегаясь достаточно жестко, но так распаляющее по моему языку и задевая кончиком чувствительное мягкое нёбо. Хрупкое подобие самоконтроля, осиротевшее, кричавшее на краю сознания, рассыпалось и рухнуло серым хрупким пеплом разметавшемся по пустоши, на которой безраздельно царствовал изумрудный смерч, сметающий все, что попадалась на его пути. Запускающий под кожу, по всем нервным окончаниям отраву опьяненного желания, концентрированно оседающего болезненной тяжестью в низу живота.
Он снял пальцы с моей шеи, позволив сделать свободный и такой уже ненужный вдох охлажденного кондиционером воздуха. Рванула вперед с силой, со страстью, заставляя его отпрянуть и прижаться спиной к двери машины. Что ему не понравилось. Снова перехватил за горло, сдерживая отчаянное проклятие, рвущее не только мою душу, но и отравляющее его.
- Кис-кис… - опьяненно прицокнул языком он через стиснутые зубы, глядя на меня со смесью жажды и злости. – Ты натворила дел и будешь зализывать вину, я же предупреждал.
Несколько отрезвило, когда он сунул мне под нос сочащуюся сукровицей тыльную сторону истерзанной мной ладони. Сука. Снова противоборство. Я парализовано смотрела на белую кожу с полукружьями следов от моих ногтей. И это дурманило. Серьезно. Это просто опьяняло, вгоняло в какой-то туман, скрывающий в своих клубящихся грехом недрах мой разум и оберегая его от рациональности. Эти чертовы мои следы на его теле. Изливающиеся сукровицей. Меня шторило с этого.
- Залижи, я сказал.
И если бы он не произнес этого вслух, ушедшая в безумие искушения я, определенно бы прикоснулась к его пораненной коже губами. Но не после такого повелительного тона. Унижающего. Пускающего под откос все мое сумасшествие по нему. С моих губ сорвался презрительный смех, а глаза предупреждающе прищурились еще прежде, чем положение вещей дошло до все еще расслабленного под его дурманом мозга.
Он понял. Он всегда понимал, где спадал прессинг его гребаного сумасводящего меня давления. И не дал прийти в себя окончательно. Опрокинул на сидение, прижал разгоряченным телом, снова пробуждая почти загнанное и запертое в низинах разума сумасшествие. Я сама развела ноги. Сама прижалась к нему в ответ на сжигающие шею поцелуи. Сама обвила его плечи. Сама призывно приподняла бедра, когда его скользящие от бедер вверх пальцы задирали плотную ткань платья.
Подался вперед бедрами, выказывая, подтверждая свое желание нехилой эрекцией и напором губ на моих губах. И почти сорвал «да», когда моего опьяненного мозга коснулось такое застарелое, но неизменное правило половой защиты.
- Серьезно? – разгоряченно выдохнул мне в губы, вызывая сожалеющий кивок. – У меня с собой нет. Кис, подумай.
Я твердо и отрицательно повела головой, а он чуть не сжег меня в изумрудном пламени своих глаз. Попробовал настоять, звякнув пряжкой ремня и едва снова не сорвав согласие, но многолетний рефлекс выдал отказ, вызвав в его глазах просто торнадо негодования. Только подкрепившего мою слабую уверенность в себе.
- Да и похер. – Недовольно отстранился, всем своим обликом являя крайнюю степень неудовольствия. – Киса все равно будет наказана.
Недовольно подобралась на сидении и забилась в дверь, настороженно глядя на его четкий профиль, занятый приведением своего вида в порядок.
- Это чем же?
- Я так понял, ты весьма дорожишь своей работой. На том и сыграем. Разочек, ибо шантажирующим ублюдком, подгоняющим под себя правила жизни, чтобы всегда оставаться в выигрыше, я себя никогда не считал. – Хрипло рассмеялся и, открыв окно, подозвал водителя, пасущегося неподалеку. - Сыграю один раз в шантаж. Так что слушай мои условия. В ближайший час мне придет идея, я тебя в ней понуждаю поучаствовать и мы в расчете за несостоявшийся секс. В противном случае заявлю твоему начальству о весьма хуевом фрилансе, а там, так понимаю, для тебя грядут свои гнилые пряники.