Время и алкоголь текли незаметно. Я Костю считала уже своим другом и даже пьяно улыбающийся тощий мне нравился, когда Паша возвестил, что время позднее и он решил идти спать. Со мной. Я возмущенно вырвала руку из плена его пальцев, заявив, что пойду тогда, когда посчитаю нужным. Видимо, неосторожно заявив. Ибо его опричники одновременно соболезнующе на меня посмотрели, что возмутило еще сильнее. Но Паша, смекнув, что я сдаваться не собираюсь, закатил глаза и нагло оповестив меня, что номер его комнаты пятьсот шестнадцать царственно удалился. Я хотела было разразиться пространственной гневной речью на тему, какой же Паша козел, но тощий, сочувствующе вздохнув, попросил официанта еще один бокал для меня и щедро плеснул туда виски, чем свел все мое возмущение на нет оказанием такой человеческой поддержки.
Зал уже почти полностью опустел и я вдруг прислушалась к записи оркестра, играющей из колонок под сводчатым потолком ненавязчивым фоном. И разочарованно вздохнула.
- Что? – тут же спросил Костя, толкнув локтем Тимона, засыпающего и пытающегося упасть лицом в недоеденный салат.
- Видел фильм «правдивая ложь»? Думала, оттуда мелодия танго заиграла. Надо себе на телефон скачать. – Я усмехнулась и придержала руку Кости, когда Рамиль снова начал засыпать и крениться вперед.
Тимон, без поддержки пакостно улыбнувшегося Пумбы, упал-таки лицом в тарелку. Но не проснулся. Костя, давясь смехом, достал телефон, чтобы запечатлеть это на долгую память.
У меня внезапно возникла идея. Весьма дурацкая, надо заметить, но в тот момент она показалась мне гениальной, а после того, как я высказала ее Косте и он ее одобрил, я посчитала себя явно умной и веселой женщиной, которую были недостойный всякие зеленоглазые мудилы.
Мы с ним вдвоем посреди небольшой площадки отведенной под танцпол пытались повторить заключительный финишный танец Джейми Ли Кертис и Шварцнеггера из моего любимого фильма. И даже были уверены, что у нас получалось. Вместо розы мы использовали стыбренную из вазы на нашем столе лилию, но Костя, увлекшись, случайно ее перекусил. И вторую тоже. Я его не осуждала, ибо он следил в основном за тем, чтобы не отдавить мне ноги, а с учетом того, что весил он почти в три раза больше меня, это могло бы быть причиной травмы и приоритет его внимания нашим ногам был вполне оправдан.
Через несколько минут, когда мы уже вполне себе сносно танцевали без всяких заглядываний для подсказок в загруженное в телефон видео, сотрудники ресторана объявили нам, что они закрываются.
Я искренне тепло попрощалась с Костей и первая покинула ресторан. Зайдя в лифт, я хотела было нажать на второй этаж, но палец почему-то ткнул в кнопку пятого.
Пятьсот шестнадцатый номер. Пять один шесть. Паша знал, что приду. И приду! Живем один раз и сегодня я хочу жить на полную катушку, а он мне в этом поможет. И плевать я хотела на то, что он станет выдрючиваться и пытаться переубедить меня отдать бразды правления в постели ему. Нихрена подобного не позволю. Этой ночью я рулю ситуацией. И я его хочу. Сегодня. Сейчас. И получу.
Завтра летим домой, забуду, сотру из памяти как страшный сон. Оставлю все здесь, в уютном отеле в Швейцарии. Вместе с воспоминанием о дойке коров. О его чудовищном на меня влиянии. О его голосе, глазах, губах…
Рассмеялась, глядя на свое отражение в зеркальной двери лифта. Такой возбужденной от одной мысли о мужчине я себя еще не видела. И мне это нравилось. Сейчас я утолю свой дикий голод, и, наверное, больше такой себя не увижу.
Пальцы отчего-то подрагивали, когда я костяшками стучалась в его дверь. Открыл через пару мгновений и удовлетворенно улыбнулся, без труда считав мою решимость в глазах.
- Один раз. Первый и последний. – Хрипло выдохнула я, почти не слыша своего голоса из-за бешенного набата сердца в ушах. – И я сверху.
Удивленно приподнял бровь. Я твердо сжала челюсть, всем своим видом выказывая, что только так и никак иначе. Дверь захлопнулась. У меня отпала челюсть. Не поняла. Это что сейчас было? Да он охуел!
- Да ты охуел! – потрясенно выдохнула я закрытой двери его номера. – Открывай, чудище! Я тебе глаз на жопу натяну! Ишь чего удумал, сволота! Дверь передо мной закрывать! Свинья! Хамло!
Пока я распалено призывала на честный бой гада, забившегося в свою пещеру, требовательно пинала и колотила закрытую дверь, по коридору охеревая от моей страсти шел Костя с Рамилем на плече.
- Выбей ему дверь! – взревела я, поворачиваясь к очень резко остановившегося посреди коридора Захарову.
- З-зачем? – заикаясь, уточнил Пумба.