Легкое, почти невесомое прикосновение его пальцев к моему плечу. Пустивших мурашки по коже.
- Ты?.. – мой голос сиплый, слабый, неузнаваемый.
- Одновременно. – Глухо и так же слабо в ответ, но с тенью удовлетворения и наслаждения.
- Врешь? – прохладная волна возмущения попыталась смыть слабеющее, но все еще парализующее чувство умиротворения.
- Сам удивлен.
Почему-то стало смешно. Губы растянулись в улыбке, но вместо смеха вышел какой-то сорванный вдох и это все на что меня хватило.
- Воды? – негромко спросил он.
Я не в силах ответить, едва заметно кивнула. Его губы коснулись моего плеча, зубы чуть прихватили кожу. Я дернулась и услышала его довольное фырканье. Кровать едва слышно скрипнула, свидетельствуя, что он поднялся, но не дождалась момента, когда он вернется, отчего-то весьма быстро провалившись в темные с редкими изумрудными всполохами воды сна.
__________________
* в тексте использованы слова из трека MVNIVC - фрау. Все права у правообладателя.
Глава 3
Ответственно заявляю, что Коваль мудила.
После той ночи миновала неделя. И я бы забыла этот секс. Хотя бы попыталась. Если бы Паша не начал водить дружбу с моим Женькой, который чуть ли не ежедневно тусовался у него в офисе. Сначала по рабочим вопросам, потом, как я поняла, просто от нехер делать, потому что «Пашок клевый мужик! Маш, что с твоим лицом?». Петров вместе с Тимоном, Пумбой и зеленоглазым мудилой частенько зависал по вечерам в барах. И явно не из-за партнерского контракта. Женька приезжал домой пьяным в дрова, называл трех гадов своими друзьями и валился спать.
Днем я бегала на занятия по повышению квалификации, которые должны были затянуться на месяц, вечером изредка встречалась с подругами, когда Женька зависал с тремя гадами, а к ночи приезжал пьяный в умат и такой наивно счастливый Петров, которого вырубало, стоило ему только до постели добрести. Меня лишали сексуальной жизни. Нагло и цинично.
Когда Женька в очередной раз заявился домой и уснул на унитазе, я разозлено подхватила куртку и, вызванивая Диего, покинула квартиру. Мой страстный мачо поразил меня до глубины души. Я уже запустила двигатель и готовилась выехать с парковки, когда мне с соболезнованием объявили, что меня бросили.
Я ошарашенно смотрела перед собой не в силах поверить стремительному испанскому говору о его внеземной любви и досадном факте, что я достойна лучшего мужчины, но мы можем остаться друзьями. Он сказал это серьезно.
- Ми амор, мать твою, что происходит? – резко обрубила я его страстные возлияния, какая я распрекрасная и как он меня не достоин.
Вообще с Диего мы говорили на английском. Иногда на смеси русского и английского. Но сейчас мой обуянный шоком мозг не мог выдать английский эквивалент интересующего меня вопроса, а Диего чувствовал за собой вину и поэтому покорно перешел на русский, хотя говорить на нем не любил, иногда ворча, что китайский, наверняка проще. Как-то притащил мне листок со спряжением глаголов и словами исключениями и попросил меня объяснить. В тот вечер он разбил вазу под мое смеховое сопровождение, хотя я честно пыталась сдержаться, когда Диего, потерпел фиаско четвертый раз подряд с предложенным мной примером…
Диего снова начал заливать про свою любовь. Но как к другу. Ко мне. Я, медленно но верно охеревая, слушала его и никак не могла принять мысль, что меня бросают. Меня. Бросают. Не я. А меня.
Осознав, что реальную причину мне не назовут, я начала пространственную речь, какой Диего нехороший человек и что и в каких позах ему следует с собой сделать. Он терпел целых три минуты, потом начал вдохновленно и страстно со мной ругаться, доказывая на матном испанском, что он вовсе не нехороший человек, а очень даже неплохой. Я ему возражала, приводя в доказательство его лабуду, которую он так старательно мне втирал и его явный отказ назвать истинную причину разрыва, что все вместе подтверждало мои подозрения относительно его сексуальной ориентации. Что-то звонко разбилось на том конце провода и Диего сердито возвестил, что все уже мне объяснил. Я ехидно похихикала и сказала, что это все еще раз подтверждает мою теорию. Разговор на этом закончился, потому что Диего, очевидно, разбил телефон.
Съездила я на потрахушки. Любовник бросил. Пиздец. Я задумчиво пялилась в боковое окно, вспоминая магазинчики, которые работали в этот поздний час и продавали хороший алкоголь. Не вспомнив ничего хорошего, я решила заехать в какую-нибудь кафешку, чтобы купить себе зелье и залить горе.