Женька, бухающий с Костей, Пашей и Рамилем и вправду иногда выдавал подобострастие Ковалю. К которому игриво так жались две проститутки. Я несколько раз сжимала Женькино колено под столом, когда он слишком уж наигранно смеялся над шутками Паши и мысленно била лопатой по голове гада Коваля, который мне не соврал. Женька действительно сам под него стелился и меня это уязвляло. И эти две проститутки еще. Меня все это раздражало.
Бросила взгляд, когда брюнетка, на плече которой лежала рука Коваля, что-то шепнула ему на ухо, едва не вылизывая его мочку языком. Ну-ну, смотри не отравись. Паша заметил мое движение уголком губ и довольно полуулыбнулся, а я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
Блондинка, на бедре которой расслабленно лежала его левая рука меня не особенно беспокоила. До тех пор пока я не заметила томный взгляд из-под ресниц на моего заливающегося соловьем Женьку. Шалава, это куда ты сети тянуть собралась?..
Рита с Кристиной вышли из беседки покурить, и я, опасаясь не выдержать пошла с ними за компанию. Девчонки были уже пьяненькими и поэтому, игриво хихикая, пустились в обсуждение сексуальных вопросов. Мне, в общем-то, было достаточно сложно представить миниатюрную Кристину рядом с громилой Костей, но факт наличия у них двух дочерей, продемонстрированных мне на фото в телефоне как бы опровергал мои подозрения об их несовместимости.
Они докурили, но Рита захотела еще и мы чуть задержались. Мимо прошли мужики. И Пашины пальцы легко, почти невесомо тронули меня за ягодицу. Я вздрогнула от яркого эха возбуждения тут же раздавшегося внизу живота на это наглое, пусть незаметное прикосновение и уставилась в его спину, обтянутую темно синей ветровкой. Но взгляд соскользнул на его шикарную задницу в черных джинсах, и я почувствовала как в крови просыпается желание. Придурочное желание.
Мы с девчонками вернулись за стол и я даже пообщалась с проститутками, мило улыбаясь на их заявление, что они в банке работают. Потом пришли мужики и я снова почувствовала дикое напряжение. От взглядов блондинки на Женьку. От Пашиных легких поглаживаний пальцами по оголенному плечу брюнетки. Особенно от этих поглаживаний.
Кристина рассказывала как ее дочь встала на нижний ящик комода и, кусая край столешницы, случайно задвинув под собой ящик, повисла. На зубах. Впившихся в край столешницы, а «отец года» Костя, безудержно смеясь, снимал происходящее на телефон, пока шокированный ребенок весел зубами на краю комода.
Мы с Ритой смеялись до слез пока Кристина, старательно гася в себе желание расхохотаться, бурно размахивала руками, изображая Пумбу, защищающегося от ее нападок и смешно передразнивала его бас: «ну, масенька! Ну, это молочные же зубы! Если бы они остались в столешнице, то другие бы выросли!». Кристина, в очередной раз взмахнув руками случайно опрокинула на меня бутылку вермута, окатившего рукав легкой кожаной куртки. Принялась извиняться и попыталась помочь, развазюкивая полотенцем липкое пойло по моей одежде.
Давясь смехом, отказалась от ее помощи и поднялась из-за стола, решив смыть вернут дома. Она хотела было снова мне помочь, но я отказалась.
Войдя в дом, фыркнула на дизайн с претензией на георгианский стиль, хотя смотрелся интерьер в целом очень вкусно. Простор помещений и высота потолков позволяли эти сочетания налета классицизма с ярким рококо, проявляющимся в обоях с позолоченным бордюром. Я с интересом смотрела на правдоподобность мраморного рисунка винила, выстилающего пол прихожей и коридора. Повсюду тяжелая мебель, в большинстве своем из светлого дерева, массивная и красивая. Н-да, вкус у него определенно есть.
Кухню нашла без труда, такую же помпезную как и все убранство дома, но с неожиданным закосом под английский стиль респектабельной сдержанности, в серо-пастельных тонах. Паша любит дерево. Это чувствовалось. Дизайнеры постаралась на славу, вплетая это в оформление. Надо спросить, кто с ним работал и дать маме контакты. Она давно говорит, что хорошие дизайнеры в нашем городе либо вымерли, либо еще не родились.
Скинула куртку на широкий стол рядом с внушительным кухонным гарнитуром, и, подойдя к каменной раковине, задумчиво глянула в сумерки за большим окном над мойкой. Отсюда беседку не видно, но слышны гитарные переливчатые аккорды заглушаемые пьяным нестройным пением.
Смыв липкий вермут с кожи, я снова бросила взгляд в окно. И застыла, когда в отражении заметила узнаваемую фигуру, облокотившуюся плечом о косяк входной двери и держащую в опущенной вдоль тела руке бутылку.
Закрыла воду, раздраженная на себя за идиотскую дрожь, отчего-то тронувшую кончики пальцев. Вытирая руки бумажными полотенцами, я упрямо не поворачивалась к выходу из кухни. Открыла дверцу тумбочки под раковиной, чтобы выкинуть намокшие полотенца и почувствовала его. Прижимающегося бедрами ко мне и толкающего мое тело вперед к столешнице с раковиной. Его руки опустились по обе стороны от меня на столешницу. Отставил бутылку и медленно выдохнул мне в затылок, пустив мурашки вдоль позвоночника.