Посмотрела, почти не опасаясь. А там снова ирония. Стремящаяся скрыть крах его самоконтроля. По мере того, как стремительно пустел его бокал, я все отчетливее чувствовала, как фальшива его насмешка и как тяжела нарастающая ярость, которую он старательно топил в бокале, но которая только сильнее от этого загоралась, прорываясь резкостью движений и слов, иногда замораживающих веселую атмосферу, витающую над гомонящим столом.
Помимо меня за столом присутствовал еще один человек, который прекрасно понимал, что чайник терпения у Коваля вот-вот закипит и издаст оглушающий свист. И это был Костя. Этот суровый громила отпускающий сальные, но такие забавные шуточки над которыми смеялась вся разношерстная компания, хитроумно налаживал контакт с быстро пьянеющим Женькой, умильно тискающим меня в объятиях, и все чаще дергал моего жениха из-за стола. То мясо пожарить, то покурить, то еще какой повод выдумывал, лишь бы отдалить тело Женьки от моего. Вот и сейчас позвал Женьку по какому-то весьма отдаленному от витавшего празднества поводу в сторону стоянки. И Женька, опьяненно и радостно покивав, мазнул губами по моему виску и отправился вслед за Костей.
А Паша уже тлел, порождая этим во мне беспокойство. Я испытывала и глумливое наслаждение от того, как стремительно съезжает его крыша и идиотское желание прямо при всех и прямо сейчас встать и перегнувшись через стол, впиться в эти твердо сжатые губы. Моя фантазия не на шутку разыгралась, уводя меня в такие дичайшие дебри с изображением горячего секса тут же на столе и снова прямо при всех, что я одновременно ощущала, как намокает белье, и как Паша это будто чует.
Он смотрел на меня в упор. Не скрываясь больше. Не пытаясь изобразить маску иронии и насмешки. Меня бросило в жар от нажима в его взгляде, от ощущения, как же сходны сейчас наши мысли.
Сама едва заметно повела головой в сторону выхода из беседки. Кивнул.
Я шла стремительно. Отдалялась от кипящей весельем резной беседки на воде. Уходила прочь, в сторону леса, и едва сдерживала желание перейти с шага на бег, чуя нутром, что он идет следом. Ощущение преследования захлестнуло меня с головой и я рванула в сторону подлеска, подгоняемая жарким вбросом адреналина в кровь и с дичайшей охотой вживаясь в роль добычи, гонимой зверем.
Как его это завело, боже, как сильно завело.
Я слышала, как под его ногами хрустит сухостой. Чувствовала его за своей спиной словно дикого, обуянного животной жаждой хищника. Он мог нагнать меня быстро мчащую в подлесок в два шага, но давал мнимую свободу, вероятность того, что я могу скрыться от него.
Я влетела в подлесок с хриплым вдохом, в темноте отчаянно пытаясь вглядеться себе под ноги, чтобы не упасть. А он посчитал что пара метров вглубь редкой чащи это достаточно. Сбил меня собой довольно жестко. Я не смогла погасить таранящую инерцию его тела, почувствовала только злость и досаду и готова была уже кубарем прокатиться по небольшому склону, но он благородно попытался исправить свою оплошность, перехватив мое почти рухнувшее тело. Но и его по инерции потащило вперед и мы вместе пустились в круговерть по вкусно пахнувшей траве.
По правде говоря, откатились бы мы совсем недалеко, но я упорно пыталась оказаться сверху, а ему это претило и из-за этого мы, увлекшись противоборством, откатились от места столкновения достаточно прилично.
- Сверху. – Выдали мои немеющие губы, когда я в очередной раз упрямо оседлав его бедра, прижала руками его плечи к смеси пожухлой листвы и сочно пахнущей летней травы.
Зеленые глаза хищно блеснули и его пальцы, сжимающие мои ягодицы расслабленно заскользили по ткани джинс вверх. По ребрам. До груди. И выше, стаскивая кожаную куртку на моих плечах.
- Не заслужила, сука. Ты там выебывалась и сейчас еще подоминировать решила? – Хрипло и едва слышно и от этого голоса еще не остывшая от адреналина кровь вновь вскипела.
И он одним движением скинул меня на землю и подмял под себя. Резкий удар, чтобы я раздвинула ноги и он прижался бедрами к моему паху, сломив последнюю волю к сопротивлению. Я жадно прильнула к его раскрытым губам, позволив безумию накрыть меня с головой. Здесь и сейчас. На склоне, в пожухлой, прошлогодней листве под весом его горячего тела.
Он отстранился, едва ощутимо скользнув языком мне по скуле и чуть не сорвав этим стон с немеющих зудящих губ. Одно движение его бедер и от отчетливого ощущения его сильнейшей эрекции у меня разом вспыхнуло бескомпромиссным жаром все тело. И сладко заныл низ живота.