Невыразительно фыркнула, сгоняя негу и истому, заставляя ослабевшее тело пошевелиться и начать двигаться. Села, дрожащими пальцами оправив белье и низ платья, с трудом свела вместе гудящие ноги и облокотилась локтями о колени, свесив голову вперед и прикрыв глаза, в попытках погасить волну слабости и отвоевать самоконтроль от заторможенного сознания.
- Кис, ты же понимаешь, что я тебя не отпущу.
И это был не вопрос. Он не спрашивал. Он утверждал. Я тут в себя вообще-то пытаюсь прийти! Мне ни к чему эта нега разливающаяся под кожей и шепчущая в крови не отпускать. Надавить. Гребанной иллюзией выбора. Так, как умел только он.
Тряхнула головой. И посмотрела в задумчивые зеленые глаза, глядящие на меня в упор и с нехорошей тенью.
- Нет, не понимаешь? – ироничная улыбка на его губах. Откинулся на спинку дивана и довольно потянулся, как сытый кот, прикрывая свои глаза и хрипло выдавая, – Что ж, в воскресенье на три дня летишь со мной в Барселону.
- На фриланс подаются два заявления от клиента и стюардессы. – Злорадно сказала я, уязвленная таким нажимом. – А у меня сейчас период повышения квалификации и от работы я отстранена. Обломись, гер Коваль.
Он усмехнулся и охотно покивал, поднявшись, заправляя рубашку в брюки, подошел к столу, взяв с него бутылки минералки, упал в кожаное кресло, отпивая из бутылки и глядя на меня, тупо рассматривавшую свою прошитую ладонь. Кровь успела запечься в багровые разводы и полукруглые ранки слабо кровоточили и болели.
- Это что? – негромко спросил Коваль, привставая с кресла.
- Я себя ногтями. – Мрачно посмотрела на него, уже присевшего рядом на корточки. – И рубашку тебе испачкала на плече.
- У тебя какая-то извращённая тяга к крови. – Фыркнул и полил на ладонь из прихваченной бутылки и неожиданно осторожно начал оттирать длинным пальцем кожу в налившейся краснотой воде, лужицей стекающей на паркет. – Признайся, кис, что у тебя там в фантазии? Вампирская тематика или коктейль из триллера «Пила» и порнухи? Не хочешь тамадой заделаться? Я бы тебя позвал к некоторым людям на праздники, чтоб ты их сначала изнасиловала чем-нибудь эдаким, а потом всю кровь из них выпустила. И тебе и мне удовольствие. Ты определенно имела бы спрос в моих кругах.
- Коваль, вот что у тебя там в голове? – сдерживая смех, спросила я. – Совокупление жестокости Калигулы и наполеоновских планов?
- Совокупление, да. – Паша прыснул, бросив на меня ироничный взгляд.
- Ой, я хотела сказать совокупность. – Усмехнувшись, поправилась я, отнимая свою руку и принимая протянутые салфетки. – Хотя нет, прозвучало правильно. – Поднявшись и зажимая рукой салфетку, а второй оправляя одежду, бросила ехидный взгляд на Пашу, облокотившегося бедром о стол и вопросительно приподнявшего бровь. – Ну, спасибо, что ли. Я пошла.
Не этого он ожидал, это было заметно по опешившему лицу, когда я, фыркнув, отвернулась и направилась к двери.
- Стоять. – Голос заморозил на шаге но я упрямо протянула пальцы к дверной ручке. – Стоять, сказал. Киса, я ведь и заставить могу без особого напряга. На фриланс и на много чего еще. Хамства я не потерплю, не вынуждай меня идти на радикальные меры.
Опешила теперь я. Пораженно застыла. Раздраженно оглянулась.
- Ну, рискни. – Злым полушепотом сквозь стиснутые зубы.
- Это ты не рискуй. – Чуть прищурился, снова растягивая губы в блядской улыбке. – До вечера подумай над моим предложением.
Я хотела что-нибудь съязвить, но мысли разлетелись и я загипнотизировано смотрела на несколько ленивое приближение его ко мне. Остановился в шаге. Усмехнулся, заметив, что у меня в ответ на выброс адреналина участилось дыхание. Вот так заводить взглядом уметь надо. Чтобы тяжело застучало сердце, чтобы тело горячо заявило пораженному разуму, что оно готово на еще один олимпийский заход. И он тоже. Рывком прижав меня к двери. Его пальцы вцепились в мои кисти и настойчиво повели по полотну двери вверх, над головой скрестили на миг, а потом положили за его шею. С намеком таким. Дескать, давай добровольно.
Опустила голову, прикрывая глаза и негромко рассмеялась. Мои пальцы царапнули кожу его шеи, прежде чем руки обняли плечи. Подняла взгляд и, сдерживая в себе мучительно разгорающееся желание, напитывающееся темной тенью приглашения в его глазах, резко и сильно толкнула к стенке шкафа справа от двери. Конечно, мог устоять, но усмехнувшись, послушно сделал шаг назад и прижался спиной. Какое одолжение!
Раздражение пронеслось по сосудам, ударило в голову и распылило возбуждение, предоставив коварству царствование над мыслями и телом. Улыбнулась и прижалась к нему. Глаза в глаза и снова он пробуждал сыто спящее на краю разума безумие, охотно воспрянувшее и пока контролируемое.