- Нет. - С легким эхом раздражения ответила я, тщетно пытаясь взять себя в руки, чтобы не ударить эту дуру по голове.
- А что так долго тогда?.. Ну и взгляд у него, как будто в ледяную воду столкнули… - она задумчиво осматривала свое отчего-то побледневшее лицо в зеркале у двери. – С ним Римма Абубакирова работала, говорила требовательный, но адекватный. Не знаю, по взгляду не скажешь, что адекватный.
Шесть часов перелета. Убить Аллочку я готова была на третьем часу. Если поначалу меня забавляла эта ее попытка контроля надо мной, то сейчас мне хотелось ее головой в унитаз окунуть. Я не могла надолго выйти в салон, потому что эта овца при любой задержке стремилась пойти за мной. Коваль начал злиться и предложил самому с ней переговорить, или мне ей вшатать. Оба предложения я отклоняла, сказав, что решу вопрос сама, потому что Аллочка под его напором может и будет молчать, но слухи все равно пустит.
Он недовольно на меня посмотрел и закатил глаза. Я не стала говорить о том, что эти самые слухи рано или поздно дойдут до начальства. Среди которого много папиных друзей. Меня папа уже спрашивал о Диего. Кое-как отбрехалась, плача от оскорбления моей неземной любви к Женьке. А потом я давила на Диего, чтобы держал своих куриц в узде. Он, конечно, заявлял, что ничего подобного, я его первая и единственная любовь, но прессингу внял и эти две клуши язык прикусили.
Что произойдет, когда Аллочка, явно меня недолюбливающая, спалит меня с Ковалем, представить страшно. И я понимала, что он не выдержит. И я тоже. Сердце у меня билось учащенно, а в ногах собирался свинец, тяжело и обжигающе перетекающий вниз живота каждый раз, когда я заходила в салон.
И Паша не сдержался. Когда я сервировала стол и не то чтобы специально, но с тенью глумливого умысла нагнулась так, чтобы юбка приподнялась, он рванул меня на себя и впился в губы, руками сжимая ягодицы. Сознание запылало и вырубило нахер все доводы разума, запустив в тело разряд импульса возбуждения и желания, сжегшего все нервные окончания.
С трудом отстранилась. С трудом отпустил.
- Реши с ней. Сейчас. Либо я это сделаю сам и радикально. – Перехватив мою руку, и скользя взглядом по ягодицам, тихо сказал он.
Мрачно думая о том, как правдоподобно уломать курицу Диего на некоторое время без контроля и не вызвать при этом подозрений, я зашла в стафф. Чтобы понять, что судьба ко мне в который раз благосклонна.
Аллочку рвало в туалете стаффа. Вышла она оттуда бледная и несчастная. Я задумчиво на нее смотрела сидя на пуфе за столом.
- Только не говори, что ты беременна. – Негромко произнесла я, глядя на живот любовницы Диего.
- С утра тест дал отрицательный результат. – Она устало усмехнулась, отводя взгляд и присасываясь к бутылке минералки. – Не успела сделать не повторный тест, не в клинику сходить. Задержка всего ничего, но все же…
А потом разрыдалась. Жалко и невпечатляюще. Я равнодушно смотрела на нее, повернувшуюся полубоком и утирающую рукавом глупые слезы. Еще бы совсем недавно эта ситуация вызвала у меня злорадное удовольствие, такое же, когда я Ксюшу пугала мнимым сифилисом Диего, а сейчас мысли уцепились за мужчину в салоне. Почему-то именно в этот момент. Когда я спросила у себя о причине отсутствия злорадства.
Усмехнулась, понимая, что на горизонте маячат проблемы и встретила прямой, но такой слабый взгляд Аллочки, с третьей попытки задавшей мне животрепещущий вопрос:
- Это правда? О Диего?
Хотелось заржать. Расхохотаться и стоя поаплодировать моему бывшему испанскому мачо, имевшему меня и заставляющему дружить своих неофициальных любовниц, делящихся друг с другом секретами. Хорош, подлец! Правда, он очень хорош! Прямо гордость берет, что я трахала такого мерзавца.
- Принцип шведской семьи? Ты, Диего и Ксюша? Или у вас график очередности есть? –фыркнула я, заставив ее несколько оторопеть. – А самому Диего ты о задержке не сказала? Или подружка доложилась? Вы ведь с Ксюшей ничего в тайне друг от друга не держите, так?
Она хотела было вскинуться, но положение у нее было не то, чтобы на претензиях со мной разговор вести. Ей нужны были ответы от сдерживающей смех меня. У нее риск беременности от сифилитика. Ну, это она так считала. Я не сдержалась при этих мыслях и фыркнула. Но злорадства снова не испытала, хотя должна была. Мой взгляд почему-то снова зацепился за дверь, ведущую в салон. Отвела я глаза оттуда не сразу. Только после того, как курица Диего снова ринулась в туалет, и, рухнув на колени, начала блевать в унитаз.
Хотя, это даже на руку – заключила я, рассматривая ее содрогающуюся спину. Когда она более-менее пришла в себя, я сделала соболезнующий вид, усадила ее за стол и приготовила зеленый чай с чабрецом. Она выглядела подавленной, принимая бокал и флакон соевого молока. Подняла на меня умоляющий взгляд и я, стремясь придать себе облик матери Терезы, сказала, чтобы она отдохнула, а лучше вздремнула, что я возьму все на себя. Она заикнулась было о сифилисе, я честно ответила, что результаты у меня отрицательные, изобразила соболезнующий вид, и, подхватив поднос с чайный сервизом и вскипевшим чайником, готова была упорхнуть к Ковалю, когда меня остановил ее слабый голос: