Коваль арендовал родстер Астон Мартин. Понторез. И ему еще и не понравилась эта машина - это было заметно по его бурчанию, когда мы выдвигались из Готического квартала в сторону Саррии – одного из фешенебельных районов со множеством красивых зданий в стиле Арт Нуво, уютных площадей, скверов и отменных ресторанов.
Как и следовало ожидать, отель Коваль выбрал тоже непростой, в самом центре Саррии. Он был совсем новый, с современными европейским дизайном. Пашины просторные апартаменты, элегантные и светлые, полностью оборудованные, с панорамным видом на кипящий жизнью центр, нечета нашему с Аллочкой номеру, навевающему тоску и желание поскорее выбраться на очаровательные, тесные, но такие сказочно прекрасные улочки Барселоны.
Вопреки моим ожиданиям, Коваль приставать не стал и мирно дождался меня из душа, чтобы потом поехать на гору Тибидабо – одну из двух самых высоких точек города, с потрясающим видом, кафе с вкуснейшей паэльей и парком развлечений.
Веяние атмосферы любви и нежности, царствующей в теплом ветре, гулявшем по смотровой площади Тибидабо, вызывало какие-то мотивы сентиментальности, хотя особенно романтичной я себя не считала. А может этому способствовал Паша, скрывавший свои глаза за темными стеклами очков и как-то вполне естественно обнявший меня за плечи, когда мы рассматривали простирающийся под ногами город. А совсем недавно под нашими ногами был весь мир. Под кожей разливалось тепло и томление, как и всегда, когда он меня касался, но как-то не так остро, не так пронизывающе. Мирно и просто.
- Была в Саграда Фамилия? – он положил подбородок мне на макушку и чуть сильнее сжал в объятиях.
- Само собой. – Хмыкнула я, вглядываясь в далекую линию Средиземного моря. – Я здесь была раз пять, и два раза в Мадриде. Так что мне есть, что тебе показать.
- Никак не привыкну к твоей дерзости. – Фыркнул он. – Впрочем, мне иногда нравится. Значит, культурное просвещение оставим?
- На пляж бы сходила. – Задумчиво ответила я, усиливая цветущий дурман в крови сжав его кисть и глубоко вдыхая воздух с легким акцентом горной свежести и морского бриза.
- На пляж так на пляж. – Произнес Паша, незаметно толкая меня к ограждению смотровой площадки и прижимая к ней. – Сан Мигель или Левант?
- Я смотрю, ты тоже неплохо так здесь ориентируешься, - усмехнулась я, чувствуя, как он прижимается и вжимает мое тело в перила. – Оба спокойные пляжи, но Леван мне кажется более… красивым. Чем-то на дикие пляжи Таиланда смахивает, только чище… Паш, не надо так делать, сука. И бедрами тоже… Коваль, да ты извращенец! Вокруг тьма народу!
- Стой, не шевелись, у меня встал. – Тихо рассмеялся он, ввергнув меня в смесь ужаса и восторга.
Ужаса от его наглости. И восторга тоже от нее.
Паша простоял так довольно долго, отчасти от того, что я, наплевав на красоты панорамного вида, чувствовала, когда спадает его напряжение и, сдерживая мерзкое хихиканье, с нажимом прислонялась к нему ягодицами, или чуть приподнимала руки, чтобы его пальцы, сцепленные под моей грудью, вжимались в эту самую грудь. Коваль хмыкал, но отстранится не мог, потому что его светлые джинсовые шорты сразу бы выдали его увеличившуюся в размерах тайну.
- Кис, хоро-о-о-ош. – Убито простонал он, когда его пятая попытка успокоиться не удалась.
Я расхохоталась и замерла, прекращая пытку, но Паша, повернув голову в сторону колеса обозрения тут же на площади нехорошо так улыбнулся и произнес, что за оборот конечно, не успеем, но вот за три запросто. Я, глядя на него, как на ненормального, уперлась каблуками, когда он меня потащил в сторону колеса. Паша, блеснув зубами в паскудной улыбке, взвалил меня на плечо и понес в сторону кассы. Я опешила от шока и запоздало начала сопротивляться, называя его нехорошими словами. Окружающие мило нам улыбались, думая, что это я от восторга взвизгиваю, а не от чудовищных планов извращенца Коваля, вознамерившегося трахнуть меня в колесе обозрения, на виду у всех. При всех! А колесо, между прочим, быстро делает оборот и катаются на нем по одному разу! А он сказал про три!
- Паш, там один оборот люди катаются! Нас заметят! Там же толпа ожидающих и тех, кто катается! Коваль, блядь! – онемевшими от ужаса губами прошипела я, упираясь в его спину руками, и тут же получая не сильный, но веский удар по ягодице.