Я почувствовала, как холод воспрянувший было в ответ на его слова о Женьке, растворяется в интересе, вызванном спокойствием и задумчивостью его голоса. Таких интонаций я у него не слышала. Он говорил со мной, как со старой знакомой. Не с женщиной, которую он постоянно хотел, не с сукой, сознательно и охотно провоцирующей его. Он говорил просто, легко и размеренно. И это, черт возьми, очень подкупало. Он снял очки и меня повело от желания видеть его таким чаще. Расслабленным, спокойным с эхом неопределяемого чувства в глазах, обвившим меня странным подобием теплоты.
- Я тогда занятий пропустил много, закрыть долги не успел и вылетел. – Его глаза потемнели, свидетельствуя, что эти воспоминания ему удовольствия не доставляют. – Мама в тот период сильно заболела и одновременно бабушка. Я работал как ишак, чтобы на лекарства и на жизнь хватало. Само собой, на учебе этот момент сыграл, да как-то похер было. Бабушка умерла, а мама пошла на поправку. С института я тогда уже вылетел, однако, я для себя тогда уже решил, что на чужого дядю пахать больше не буду и нужно крутиться самостоятельно. Идея со станцией прочно засела в голове. Нужны были деньги. И большие. Ну, для того меня, двадцатилетнего пиздюка с амбициями это тогда были очень большие деньги. – Он усмехнулся, словно находя это смешным. - Я обивал пороги потенциальных инвесторов днями и ночами, пока в армию не забрали, но у меня если что в голове засело, то оттуда снять это можно только с этой самой головой. В армии с Толстым познакомился. Он тогда третью по счету Панамеру подаренную отцом разбил, батя обозлился и отправил его в армию. Сдружились мы сразу, потому что он, несмотря на то, что был выходцем из числа золотой молодежи, человек простой и хороший. Я поделился своей идеей, он предложил поговорить с отцом. Поговорил. Батя у него не дурак и сказал мне, что даст в долг на мой бизнес очень нехилую сумму при условии, если я отпишу учредителем предприятия его сына в качестве гаранта. Мол, если заартачусь и не захочу деньги возвращать, предприятие все равно будет числиться за Костей. Я согласился, тем более, что Толстому доверял. Тот, правда, один раз в себя поверил и я его едва не прибил за глупые мыслишки, но… Что было, то прошло. Тем более, он понял, что поступок его был дебильный. - Паша мрачно улыбнулся и отпил из чашки, не отрывая взгляда от пейзажа за моей спиной. - Месяц назад я полностью погасил долг и по условиям соглашения с отцом Пумбы я ничего их семье не должен и мое предприятие будет преобразовано введением меня в состав учредителей и последующим выходом второго учредителя, то есть Толстого, из состава общества. Через пару-тройку недель я буду полноправный и единоличный руководитель уже не только по факту реального расклада, но и по бумагам. Затягивается все, конечно, я уже устал, но из-за этого месторождения на Ямале, куда мы летели, когда я тебя встретил, пришлось все графики двигать, да и денег сейчас из-за этого почти нет, можно было бы в следующем месяце заняться, когда вернется вычет по НДС от купленных машин и дивиденды с последних откачек, но я действительно устал столько лет этого момента ждать.
- А Костя? – осторожно спросила я, боясь спугнуть момент его откровения.
- Что Костя? – Удивленно приподнял бровь Паша, переведя на меня взгляд.
- Ну, он так спокойно уйдет? Учредитель целой компании, владеющей станцией как бы и все такое…
- А куда ему деваться? Он в этом почти ничего не понимает. Всю работу делаю я, ну и Рамиля подтянул, когда аппетиты у меня возросли, а времени на это перестало хватать. Костик в основном сидел в офисе на кресле и в танчики играл, когда я с ног до головы в мазуте емкости очищал, просчитывал кубатуру приема на месяцы вперед, ППУшки ремонтировал, потому что понимал, как все это устроено и из-за какой поломки может сбиться весь процесс… В общем, не важно. Я и так чего-то распизделся. – Прыснул Паша, с удовольствие глядя на меня. – Уйдет Толстый, потому что в теме не рубит, а я сейчас очень серьезно вертеться начну и там реально надо будет вкалывать. Как я говорил, человек он не плохой и сам понимает, что только из-за наших добрых отношений я ему деньги отстегивать не могу, а работать так, чтобы я ему нормально платил, он не сможет. Сеть кафе вроде скупает, готовится к уходу. Не знаю, что уж у него с этим получится, потому что в ресторанном бизнесе если Толстый что и может, так это безостановочно жрать…
- Ты поэтому называешь его Толстым? – спустя некоторую паузу спросила я, - он вроде не жирный, накаченный сильно…
- Он был жирным, пока Кристинку не встретил и она не заставила его наращивать мышцы, а не живот. – Улыбнулся Коваль. – Они, кстати, сегодня вечером приедут. Во Франции два дня уже кутят.