Поняла, что пальцы сводит судорогой от силы, с которой я впилась в его руки, пока меня медленно отпускало. С трудом разжала и безвольно рухнула на спину слабо подрагивая и ощущая ленивую тяжелую негу, медленно разливающуюся по телу из слабо пульсирующего живота.
- Киса-киса… - усталый шепот в висок. – Второй раз за один раз? Да ты ж мое чудо…
Мои губы растянулись в слабом подобии улыбки. Да уж, Коваль, воистину чудо. Только не я. А эта хренотень которую ты вытворяешь в постели со мной. Так, чтоб аж сдохнуть готова была от удовольствия.
- Пить будешь? – негромко спросил он.
Я очень слабо кивнула, не в силах пошевелить онемевшим языком, да и телом, заполнившемся чугунной тяжестью.
- А дождешься? – слабый укус в плечо, пустивший мурашки. – В Швейцарии, когда с бутылкой вернулся, ты уже храпом стену сносила.
Козел. Я фыркнула, с трудом переворачиваясь и глядя в черные в полумраке зеленые глаза. Затягивающие, с ноткой иронии, пускающих темное, неописуемое удовольствие по телу и зуд в губы.
- Ходил долго, решила вздремнуть. – Сиплым шепотом ответила я, глядя на его излюбленную полуулыбку.
Он улыбнулся и несильно куснул меня за нос, напомнив о запоздалой боли в плече, от его зубов. Огладила пальцами то место, невесело хмыкнула и взяла протянутую бутылку, когда он вернулся и плюхнулся на спину рядом со мной.
- След останется, Паш. – Отставив бутылку на тумбочку, я с трудом натянула на себя одеяло. – Нахрена так кусать-то?
- Да я вообще готов был тебя сожрать. – Ответил, притягивая меня спиной к себе. – Но сдержался. Так, метку оставил. Приятно, знаешь ли, видеть на тебе свои следы.
- Так ты же не оставлял?
- В самолете, когда белье снял, переусердствовал. Там на правой ягодице у тебя царапина от ногтя. Это сейчас завело до безумия.
- Ты еще меня побей, чудище. – Фыркнула я, отпихивая его руку, пытающуюся стиснуть мою грудь через одеяло.
- Ну тебя вряд ли.
Я поняла, о чем сейчас пойдет речь. Но о Женьке говорить мне не хотелось. Вообще. Не сейчас. И не здесь. Но Ковалю было на это похер. Он высказал мне значительно охлажденным тоном, что завтра с утра я звоню Женьке и бросаю его. Навеяло ассоциации с Диего и я хотела было хихикнуть, но вовремя вспомнила, кто был инициатором того, что меня впервые в жизни бросили. Внутри воспрянула оскобленная гордость. И пошло-поехало. Ругались мы недолго, но увлеченно и со вкусом. Меня заставило оторопеть его холодное утверждение, что тогда он сам со всем разберется и это после моей десятиминутной оды, что он козел, который мне тут проверочки устраивал (парировал довольно легко и уже известными словами), и пятнадцати минутах объяснения, что я не могу бросить Женьку по телефону. Что это по скотски. Что лучше с глазу на глаз по прилету… Да, до меня не сразу дошло, что я и не подумала о том, чтобы отказаться от разрыва отношений с Женькой, а начала пускаться в пространственные рассуждения, почему не могу сделать это по телефону. И это неприятно удивило. Женька, конечно, трепло. Но это мой Женька. Я знаю его столько лет и… Господи, да кому я это говорю вообще?
Коваль мрачнел с каждым моим сказанным словом, а под конец минералку на его тумбочке сменил виски и нехороший такой взгляд однозначно мне заявил, что ночь будет долгой.
- Слушай, кис, а давай-ка сыграем по твоим правилам. Я завтра позвоню какой-нибудь шлюхе, одной из тех, что в неисчисляемых количествах кружат голодными стервятницами вокруг меня и моего кошелька, буду трепаться с ней по телефону, и только по прилету скажу ей аривидерчи. Ты как, нормально воспримешь, м?
Я оторопело молчала. Сразу перед глазами вспыхнул тот вечер, когда он целовал эскорт-девицу на моих глазах. И как меня разрывало.
Нет, я не восприму это нормально. Но ситуация неравноценная – кто для меня Женька и кто для него шлюха. Однако я поняла, что в лоб с Ковалем бодаться бесполезно. Поэтому мучительно соображала, что делать. Он ждал, глядя на меня прохладно и с нажимом, взбалтывая в бокале виски. Подавив в себе бессмысленное желание вскинуться и наорать на него, негромко произнесла, что прошу его. Просто прошу. Паша не ожидал. Плеск жидкости в бокале прекратился. Он испытывающее смотрел мне в глаза, стремясь выцепить хоть что-то, что позволит ему военные действия. Но не было ничего такого в моих глазах, усталость и уверенность, что я должна поступить так, а не иначе.
- Твой полупокер гнида, а ты его сраную душеньку боишься разбередить бросив по телефону? – последняя попытка вывести меня из себя и сыграв на эмоциях обезоружить, вынудив признать его правоту.