- Если он такой, то это не значит что и я должна вести себя, как гнида. – С трудом, с большим и очень скрипучим трудом сдержалась от резкости слов, выдавив из себя то единственное, что могло усмирить его ебучее изощренное умение играть на чужих эмоциях.
Он постукивал ногтем по стеклу, глядя на меня с нехорошим таким блеском в глазах, наводя ассоциации с нашей первой встречей, где я его посчитала за ту еще сволочь. Но прокатило. Он одним глотком допил виски и отставил бокал на тумбочку, укладываясь на спину.
Сдержала облегченный вздох, когда он потянул меня на себя, вынуждая лечь головой ему на плечо.
- Послушай меня, - переплел наши пальцы и сжал до ощущения на грани боли. – Не играй. Никогда не играй со мной. У меня забрало падает, если меня наебать пытаются. Особенно если это люди, которых я считаю своими. И в этой ситуации, если ты попытаешься… на двух стульях усидеть, я просто не знаю, что тогда случится, понимаешь?
Сглотнула, снова неимоверным усилием подавив вспыхнувшее возмущение. Это не вызов и не предупреждение. Не шантаж и не угроза. Это констатация факта. Жесткая, дерущая нутро первобытным страхом констатация факта. Кивнула. Он прикрыл глаза, загоняя в себя прорывающееся в резкости черт лица звериное выражение, которое отчетливо прозвучало в сказанных им словах. И утвердило, что я дура и явно не знаю, на что подписываюсь. Но отказаться не могу. Уже не могу.
Ну а утром мы ехали в соседний город, чтобы испытать мою нервную систему на прочность. На аттракционах я в Испании еще не была, но кое-что о них слышала. В частности то, что компания Феррари обосновала здесь свой парк с самой высокой горкой во всей Европе. С их творением в Абу-Даби я была знакома и когда ужас после поездки на безумных скоростях и виражах сошел, мне даже понравилось. Хотелось посмотреть на что еще способны итальянские инженеры.
Мы уже прилично отдалились от города и ехали по красивому серпатину, когда Паша, удрученно выдохнув, произнес:
- Блядь, у меня такое ощущение, что я сижу в сплюснутом мерине. Бодреньком, конечно, с хорошим крутящим моментом, но после покупки Мерседесом акций Мартина тут вообще никакой английской индивидуальностью не пахнет. Нет, кис, ты посмотри только! Мультимедиа, консоль, джойстик с логикой и программируемой кнопкой, как под копирку с мерина, мать вашу… Чего Зорин так писался от восторга, я не понимаю.
- Коваль, мне кажется ты зажрался для средненького ИП. – Произнесла я, с удовольствием оглядывая его улыбающийся профиль.
- Знаешь, кис, был такой интересный император в Риме, Марк Аврелий. Его очень любил народ. Когда он шел по улице его славили и восхваляли. Чтобы не словить звездную болезнь, он приказывал своему слуге следовать за ним и говорить ему «помните, вы всего лишь человек». Будешь такой моей служанкой?
- Хренасе, ты замахнулся. – Удивленно приподняла бровь и перевела взгляд на серпантин дороги. – Буду, конечно. Могу прямо сейчас начать. Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй!
- Нет, мне не нравится. - Паша рассмеялся и сжал пальцами мое колено, не отрывая взгляда от дороги.
Когда мы приехали таки в порт Авентура и направились к Феррари парку… Честно говоря, интерес мой сразу угас, когда я просто посмотрела на невероятно высокую конструкцию горки. А когда по ней пронеслись с невероятной скоростью вагончики с людьми, которые на разных языках прощались с жизнью, я громко сглотнула. Коваль с горящими глазами, нетерпеливо ждал когда нам уже оформят билет без очередей на аттракционы. И потащил меня сразу к этой махине.
- Господи, Паш, да в ней же метров сто! - хотелось перекреститься и поставить свечку за тех, кто уже выходил из вагончиков на платформе.
- Сто двадцать. Скорость сто восемьдесят километров за пять секунд. – Глумливо поправил меня он. – Кис, да ладно, ты чего такая трусиха.
- Я не трусиха, - чуть не плача возразила я, думая, что не успела составить завещание и покорно переставляя ноги за этим чудовищем, потянувшем меня, сука, прямо в первый вагончик, где всегда страшнее всего.
Если кратко, то я была очень удивлена, что осталась жива. Особенно, когда нас несло с высшей точки вниз. Душа в пятки ушла и долго отказывалась оттуда выходить. Челюсть сковало от страха и я еще с минуту, после выхода на платформу не могла ее разжать, чем очень веселила гада Пашу. Предложившего еще разок сходить, мол, второй раз не так страшно, но мое перекосившееся лицо выдало однозначный отказ и вызвало у него смеховой припадок.
После этого аттракциона на остальных, конечно, дух захватывало, особенно на огромной и длинной красной горке в китайской части парка, но все равно уже было не так страшно. Паша продолжал вертеть карту парка, выискивая развлечения пострашней. Он меня иногда пугает. Впрочем, время текло достаточно весело, особенно когда мы на таблетке катались по искусственной реке и Паше было решительно скучно, и вот это его выражение лица и удрученный вид заставляли меня смеяться.